Улыбка на её лице больше не смешит. Она раздражает и провоцирует взорваться.

— Зачем тебе это знать? — отрезаю и подаюсь вперёд, глядя на неё пристально. — Уясни одно: не смей путать то, что есть между нами, с моей семьёй. Если ещё раз попытаешься переступить эту границу — вылетишь отсюда с голой задницей и полетишь до своего захолустья.

Улыбка срывается с её лица как шелуха. Она бледнеет.

Я должен был прогнать её сразу. Но не прогнал. Потому что до сих пор часть меня хочет услышать, с чем она пришла. Или увидеть, как она подчиняется мне безоговорочно. Чувства смешанные, неясные.

Платье её шелестит, как змея в сухих листьях. Слежу за каждым её движением.

Она приближается к столу, опирается ладонями о столешницу, чуть наклоняется, демонстрируя глубокое декольте с белыми холмиками в розовом кружеве, чуть приспускает с плеча платье, показывая шёлковое нижнее белье, каштановый локон соскальзывает с плеча и мягко падает на грудь, скользя по гладкой коже.

— Хорошо, что её нет, я так этому рада, — чуть хрипло произносит, — могу увидеть тебя. Смотри, это для тебя, — ещё больше обнажается.

Сжимаю челюсти. Она умеет подать себя, похотливая сучка.

Беттис чуть усмехается, прячет плечо и обходит стол. Подходит ко мне. Близко. Так что мягкое тело льнёт ко мне.

Сладкий липкий аромат, в котором я раньше тонул, теперь душит.

— Я так ждала нашей встречи, Ройнхард, — голос её дрожит чуть-чуть, совсем чуть-чуть. — За эти несколько дней многое изменилось…

Пальцы скользят по моему плечу. Она умеет это. Подбираться близко. Дать вкус желания. Как будто она держит на поводке ту мою часть, которую я давно пытался утопить: звериную часть.

— Но раз уж всё так сложилось... — она склоняется ближе. Голос — почти шёпот, почти ласка. — У меня есть для тебя новость, Ройн.

Я смотрю ей в глаза. Они сверкают — как острые алмазы в серьгах.

— Что за новость? — горло спазмом сковывает, всё моё внимание приковано к ней. Каждое движение, каждый вздох — я жадно ловлю их, словно хищник, готовый растерзать добычу.

Беттис широко улыбается и смотрит ещё несколько мгновений мне в глаза. В её взгляде — вызов и торжество, словно она держит в руках козырь, который сбросит в самый подходящий момент.

А потом произносит:

— Я беременна, Ройнхард Дер Крейн.

Перед глазами проносится воспоминание о том, как мне уже однажды сообщали эту новость. Это было прямо в этом же кабинете, и она прижималась ко мне так же…

Черты лица Беттис размываются, и я вижу Шерелин.

Её радостные глаза, полные счастья, ослепительная улыбка, на которой будто играл солнечный тёплый блик.

Тогда мне хотелось подхватить её и кружить, но я отреагировал не так, сдержанно и спокойно, хотя внутри всё взрывалось будто салютами.

А потом это оказалось ядовитым разочарованием.

— Врёшь, — только через миг понимаю, как слова звучат стылым холодом на моих губах. В них — лед и ярость, готовые заморозить всё живое.

Беттис замирает. Её улыбка оседает. Быстро хлопает ресницами, будто надеется, что я не заметил.

— Ройнхард, ты мне не веришь?.. Это правда, — говорит, голос дрожит едва заметно. — Мы были вместе больше месяца, — пытается изобразить улыбку, но она выходит неуверенной.

Я резко встаю, и кресло с грохотом опрокидывается назад. В груди гудит злость, тяжёлая, как раскалённый металл. Пальцы сжимаются в кулаки сами собой.

— Ты врёшь, — повторяю я низко, почти сквозь зубы.

Она инстинктивно отступает — и тут же бросается обратно, прижимает ладони к моей груди, цепляется. Её глаза горят паникой, но за ней — упрямство. Хитрая девчонка, умеет играть на слабостях. Но я насквозь её вижу.

Я дышу медленно, выравниваю пульс. Холодная голова — моё оружие.

— Пройдёшь проверку — тогда и поговорим.

— Но проверку можно пройти только через три месяца, это же долго… — начинает она быстро, сдавленно. — Я просто хотела тебя порадовать, Ройн. Ты можешь мне доверять. Мне никто не нужен, только ты. Я хочу стать твоей иллариэ. Но, конечно, если ты решишь иначе…

Наклоняется ближе, заглядывает в глаза — голос становится мягким, как шёлк.

— Ты ведь сам хотел этого. Наследника. Продолжение твоей крови. Драконьей силы. Да?

Я смотрю на неё, и всё внутри словно леденеет. Хочет завязать меня на ребёнке? Умная.

— Проверку пройдёшь через пять дней, я распоряжусь.

Беттис сглатывает.