Резким движением убираю платок, которым вытирала слезы, и выпрямляю спину. Смотрю на простирающийся передо мной зелёный ландшафт, вдыхаю свежий воздух полной грудью.

За спиной слышатся торопливые шаги. Разворачиваюсь, тот самый дворецкий спешно приблизился, лицо каменное и бледное, сравнявшееся с седым париком.

— Леди Дер Крэйн, прошу пройти за мной, его сиятельство ждёт вас.

Сердце радостно подпрыгивает в груди и горячо колотится. Я изумлённо переглянулась с Кармен, говоря ей взглядом, чтобы она дожидалась меня здесь.

Мужчина развернулся на каблуках и чеканя шаг направился через зал, мне же оставалась приподнять подол своего дорожного платья и поспешить за ним.

Не знаю, что у них там произошло, но слуга выглядел раздражённым и немного взволнованным.

Мы шли по коридорам, сверкавшим позолотой, устланным коврами дорогого бордового цвета — я лишь краем глаза отмечала детали, всё внимание сосредоточив на предстоящей встрече. С человеком, который не участвовал в моей жизни, но стал её причиной.

Волнение накатывало волнами — то отступая, то с новой силой сжимая грудь. Внутренняя борьба продолжалась до тех пор, пока из-за поворота вдруг не вылетела взъерошенная, раскрасневшаяся светловолосая девушка.

Столкновение оказалось неожиданным. Мы ударились плечо о плечо — она резко отшатнулась, гневно глядя на меня снизу вверх. Лицо юное, но глаза полны злости — такой, что не объяснишь просто плохим днём.

— Это ты… — процедила она. — Конечно! Приём тебе устрою, обещаю.

Я молчу рассматривая её.

— Думаешь, ты теперь вдруг станешь нужна? — продолжила она, поднимая подбородок. — А где ты была все эти годы? Где ты была, когда он болел?

Это было столь неожиданным нападением, что я окончательно теряюсь. С одной стороны эта юная особа чужая мне, но официально является моей сестрой. Ещё одной…

— Джулия! — раздается строгий мужской тон из раскрытой двери кабинета. — Остынь, иди в свою комнату, позже мы с тобой поговорим.

От его тона даже мне стало не по себе, грудной и давящий, сразу хотелось сжаться и отступить. Краска гуще облила её щёки, девушка сердито поджала губы, испепелив меня взглядом, но против воли своего отца не пошла.

Резко разворачивается, как будто подхваченная ветром, и почти бегом скрывается за поворотом. Я слышала, как её каблуки стучат по мрамору яростным ритмом.

— Входите, — раздался тот же голос. Уже спокойнее, но не менее властно.

Я делаю вдох, приглушая пульс в висках, и делаю шаг в кабинет. Воздух в комнате казался плотным, чуть сухим — пахло древесиной, и чем-то горьким, временем.

Он стоял у окна, спиной ко мне, руки сцеплены за спиной. Высокий, статный, в чём-то даже величественный — несмотря на возраст. Волосы серебрились на висках, но спина оставалась прямой, как у военного.

Я сразу узнала его по портретам. В груди сдавило. Это было странно — узнать человека, которого никогда не знала.

— Прости её, — сказал он, не оборачиваясь. — Джулия эмоциональна и юнна. И не готова делить с кем-то даже воздух, когда речь касается моего внимания.

Он медленно повернулся.

— Ты взрослая, — произносит.

В глазах оценка. Я чувствовала себя будто на весах. Под наблюдением. Как будто он искал: что от моей матери, а что от него.

— Да, уже давно не ребенок, — роняю первое, что пришло в голову, голос показался уязвимым — слишком натянутым. Гортань пересохла, будто я проглотила горсть пепла сожалений.

Несмотря на всю подготовку, я не знала, что сказать. Чего ожидать от этого взгляда, что буравит меня своими серыми глазами? О чем он думает, держа лицо непроницаемым? Что держит за сжатыми в твёрдую линию губами?

Молчание давит, как тяжелая подошва туфель.

Он медленно, шаг за шагом, подходит к столу, а я в панике пытаюсь подобрать слова, как будто они разбежались от меня.

Наливает в стакан воды, не смотрит на меня, дает возможность, немного прийти в себя, осмотреться.

— Тебе что-то нужно? — наконец спрашивает он, и от этого вопроса становится до жути неловко.

Да, мне нужно, но не вот так. Хотя как иначе? Откуда-то всплыла вина, хотя за что?

— Мне нужно… — поднимаю подбородок, — развестись со своим мужем.

— Присядь, — говорит и отрывает от меня взгляд, проходит к креслу и садится, сжимая стакан в руке.

— И он знает о твоём желании?

— Я сказала ему, — отвечаю, расположившись в кожаном жёстком кресле.

— Он дал согласие на это?