– Так то львы! Но как хочешь, – я присела и достала кота из сумки. – Иди отдыхай, а я наведаюсь к Грому.

Как ни странно, студентов возле конюшни я не встретила, но ворота были распахнуты настежь. Внутри куратор магии воздуха Эрик перебирал сбрую и аккуратно развешивал ее на стену, на специальные крючки. Некоторые денники были пустыми с открытыми дверями. В некоторых фыркали и беспокойно переступали копытами пегасы.

– Добрый день, – сказала я неуверенно.

Я не знала, могу ли тут находиться. Уместно ли это? Вроде как никаких запретов для студентов посещать любые места в академии не было. Но… может, я помешаю?

– Добрый, – магистр обернулся и уставился на меня с любопытством, – что вы здесь делаете?

– Пришла навестить друга. Мне нравятся пегасы, особенно малыш Гром.

– Да, Гром – чудесный жеребенок, -– улыбнулся Эрик. – Не думал, что огневики увлекаются лошадьми. Все-таки это прерогатива магов воздуха. Только они умеют устанавливать ментальную связь с этими пусть умнейшими, пусть волшебными, но все-таки животными.

Я слушала его с интересом. Так вот, значит как, маги с ними взаимодействуют, ментальная связь. Любопытно на что это похоже, читают их мысли, подчиняют своей воле? Хотелось спросить, но я постеснялась.

– Ну может ментальная связь мне и недоступна, а вот дружеская симпатия вполне. Я видела в небе нескольких пегасов…

– Я отпустил самых беспокойных, размять крылья. Если хочешь, выведи на лужайку и Грома, он тоже наверняка заскучал один, пусть порезвится на травке.

– А Гром умеет летать?

– По возрасту он должен уметь и давно уже. Но после той грозы, когда был найден, не уверен, что жеребенок до конца восстановился.

– Мне кажется, физически он выглядит здоровым.

– Его раны давно зажили, и на крыльях сменились перья, взамен сожженных молнией. Но… не знаю,как сказать. Он очень пугливый, будто остался страх перед полетом… Так бывает, даже у людей, хоть те и не умеют летать. Однажды тонувшие, иногда всю оставшуюся жизнь боятся подходить к воде.

– Понимаю…

Я оставила магистра возиться с конным снаряжением, а сама направилась к деннику Грома.

Малыш узнал мой голос и шаги, поэтому уже вовсю проявлял нетерпение и радость от встречи со мной. Пользуясь разрешением магистра, я открыла двери и вывела Грома из конюшни.

Он выглядел очень довольным. С удовольствием прогуливался по лужайке, я шла рядом и гладила его по шее и распутывала местами сбившуюся гриву.

– Долго не гуляйте! – услышала я окрик и оглянулась.

Эрик вышел из конюшни и явно обращался ко мне, никого другого поблизости не было.

– Мне надо отлучиться в академию, но я скоро вернусь. А вы побродите еще минут десять и отводи Грома в конюшню. Ворота не запирай, пегасы могут в любой момент вернуться.

– Да, конечно, я все поняла.

Солнце уже клонилось к закату. Погода была хорошая, ласковый ветер гладил меня по волосам. Я присела на скамейку и наблюдала, как Гром носится кругами по лужайке, постепенно набирая скорость. Я радовалась вместе с ним и иногда подбадривала одобрительными восклицаниями.

Как вдруг он распахнул крылья, хлопнул ими несколько раз, будто зачерпывая воздух, оттолкнулся копытами от земли, прыгнул и взлетел. Я оторопела. Сначала от радости, потом от страха. Гром делал круги над конюшней и лужайкой, иногда неторопливо взмахивая крыльями и набирая высоту.

Это вообще нормально? Что мне делать? Нужно ли бежать за Эриком?

Я любовалась полетом Грома и раздумывала, могу ли я его окликнуть? Позвать обратно? Не собьется ли он из-за этого? Не отвлечется ли?

А с другой стороны, почему я должна волноваться? Воздух – его стихия. Он рожден, чтобы покорять небо и купаться в облаках. Гром уже не малыш, несмотря на то, что я так его называю. Эрик сказал, что по возрасту точно должен уметь летать. Ему мешает лишь страх высоты. И жеребенок молодец, смог преодолеть себя…

А Гром парил все выше и выше. Вот его уже стало плохо видно… Я заволновалась сильнее. Жеребенок кружил над крышей академии. Возле самых высоких шпилей. Опасно близко.

И дурное предчувствие накатило волной. Я не сводила глаз с пегаса, но уже не улыбалась. Хоть он резвился на ветру, делал крутые виражи вокруг башен и ему самому, вероятно, все это казалось довольно веселым. Я же думала лишь о том, чтобы он поскорее вернулся на землю и мысленно звала его и уговаривала.

Беда не заставила себя долго ждать. Гром так увлекся полетом, был так занят виражами и кульбитами, что не заметил, как приблизился к одному из шпилей замка. Шпиль был высокий и острый, на его вершине висел длинный флаг академии. Гром неожиданно задел его крылом и потерял равновесие.