– Ничего, я о своем… Что же. Это кое-что объясняет. Пусть не всё, но кое-что… Значит, в отличие от этих мажоров, я всего лишь простолюдинка, которую студенты не считают себе ровней и поглядывают свысока. Если добавить к этому скромный от природы характер и неразделенную любовь… Тут и до депрессии недалеко. А ты? – я глянула на Ладу. – Кто твои родители?

– Мой отец – барон фон Устинов, – смутившись, ответила та. – У нас земли на севере королевства. Правда, совсем немного. И род скорее знатный, чем богатый. Но деньги на обучение мне прабабушка оставила. Специальный пункт перед смертью в завещание внесла… Чем немало разозлила моих сестер и братьев, магическими способностями не обладающих.

– Ясно… И почему ты решила подружиться с дочкой простого фермера?

– Потому что ты классная! – ответила Лада и обняла меня за плечи – И искренняя, и естественная, и не зазнайка. А еще большая умница и трудяжка…

– Ну ладно-ладно, я поняла. Смотри... перехвалишь, начну нос задирать.

– Задирай! – улыбнулась Лада и легонько чмокнула меня в щеку.

"Все-таки может и вправду, Нереида была неплохим человеком, раз заполучила в подруги такую чудесную девушку, как Лада. Скажи мне кто твой друг…" – Я улыбнулась своим мыслям и на сердце как-то потеплело.

Мы гуляли по дорожкам парка и обсуждали недавние события, включая превращение магистра Власа в дракона. Наше воображение разыгрывалось.

– Ты представляешь, какое это чувство, превратиться в огромного ящера? – спросила Лада, глядя на круглые камешки гравия, шуршащие под ногами.

– Нет, я не могу себе этого представить. Должно быть, так круто и страшно одновременно. Как он это делает? – ответила я вздыхая.

– Не знаю, а ты бы хотела превратиться в дракона? – спросила Лада, бросая на меня любопытный взгляд.

– Конечно, я бы хотела. Мне кажется, это здорово. Летать, дышать огнем, быть сильной и свободной. А ты?

– Я тоже. Но только на время. Сложно быть одинокой и непонятой, опасной и ненавидимой, – сказала Лада, задумчиво.

– Думаешь у магистра Власа есть такие проблемы?

– Может быть, да. Может быть, нет. Но я знаю, что за последние двадцать лет не родилось ни одного дракона. И все чаще поговаривают, что этот вид магов возможно вымрет.

– Похоже на выдуманный заголовок в желтой прессе. Ты сама-то в это веришь?

– Не знаю… Может прямо спросим магистра на следующем занятии?

– Думаешь это удобно?

– А почему нет? Мы же студенты, тянемся к знаниям…

– В том числе из желтой прессы…

– В том числе! – Лада опять рассмеялась.

Вдруг нашему взгляду открылась камышовая крыша конюшни, где содержали пегасов. Идея навестить волшебных созданий, пообщаться с ними и познакомить Ладу с жеребенком Громом показалась мне привлекательной. И я предложила свернуть с тропинки.

Однако, мы не единственные, кто решил посетить конюшню сегодня вечером. Похоже, здесь проводилось занятие со студентами воздушниками или те просто выводили пегасов на прогулку. Мы были заинтригованы. Не помню, чтобы раньше я видела полеты пегасов.

– Подойдем к ним? – спросила я у Лады.

Девушка с сомнением посмотрела на конюшню, на большую группу студентов, окружающую своего куратора и внимательно слушающих его объяснения и предложила компромисс:

– Давай не будем им мешать и посмотрим отсюда.

Я кивнула, и мы остановились чуть в отдалении, под большой раскидистой акацией.

На пегасах не было сбруи, седел, поводьев. Они выходили по одному из конюшни и похоже прекрасно понимали словесные команды, отдаваемые куратором Эриком.

Эрик – маг стихии воздуха был длинноволосым блондином средних лет. Черты лица его были тонкими и немного женственными. Чем-то он напоминал эльфа, как их экранизировали в фэнтезийных фильмах моего мира.

Пегасы, крылатые кони, – само воплощение магии. Размером и строением тела они похожи на обычных лошадей, но у них есть пара больших крыльев, которые позволяют им летать по воздуху. Пегасы были разной масти, но преобладали белые или серебристые, как снег.

Не знаю, как у Лады, а мое сердце замирало от волнения. Это были величественные существа. Их красота ослепляла. Тела пегасов покрыты блестящей шерстью, словно звезды, отражающиеся в ночном небе. Их ноги, длинные и изящные, казалось, совсем не касались земли. Их крылья, пока сложенные, как у лебедей, придавали им вид совершенно сказочный, нереальный, будто обещали всаднику возможность улететь в мир мечты.

Все вышли из конюшни и разошлись по поляне, иногда опуская голову, чтобы полакомиться сочной изумрудной травой. Последний вышел жеребенок Гром. Он был тоненький и угловатый, как подросток, к тому же неуверенно оглядывался по сторонам. Вид его был таким трогательным, что я сама не заметила, как прижала руки к груди и заулыбалась. Со стороны было хорошо видно, что Гром еще не привык здесь, чувствует себя не в своей тарелке.

Совсем как я.