Пэм бросила на меня испытующий взгляд и, убедившись, что я совсем пригорюнилась, решила взять ситуацию в свои руки:

– Значит так, деточка, я вот что подумала… Александр – мальчик страстный, горячий, да только страсть его быстро остывает. Ты его просто слегка остуди, и вся его любовь тут же развеется, как дым.

– Как это остудить? – осторожно уточнила я, чувствуя неприятный холодок внутри.

Пэм ловко нарезала хлеб и сыр, одновременно бросая на сковороду ломтики бекона:

– А так. Скажешь ему правду, но только не всю. Скажешь, что ты и есть та самая служанка, падучая. Никакая ты не фея, не муза и уж тем более не принцесса. Повинись ему, слёз побольше пусти, мол, не губи меня, сироту несчастную. Как зимнепраздник закончится, так и ноги моей здесь больше не будет, мол, ошиблась я, запуталась… И обязательно приди прямо в шубе своей, в этой облезлой, чтобы наглядно увидел.

От мысли, что мне нужно просить у Александра прощения и унижаться, перехватило дух.

– Вот еще! Я к нему не лезла, не набивалась, чтобы еще извиняться. А если не сработает? Захочет меня перед всеми разоблачить, тут и до отца, и до Ричарда докопаются!

Пэм усмехнулась, помешивая бекон и разбивая яйца на сковородку:

– Алекс-то? Разоблачить? Придется признать перед всеми, что он дурак. Драконы такое страшно не любят. Поверь мне, я этих драконьих мальчишек знаю как облупленных. Главное, не забудь всхлипывать и глаза потуплять. А под конец, пилюлю подсласти, скажи, что он так хорош, что ты сразу-то и сознаться не смогла.

– Это еще зачем?

– Чтобы с одной стороны – дурак, а с другой неотразимо хорош. Совсем ты ничего в драконах не понимаешь… ладно… когда у тебя свидание с ним?

– Вечером, – прошептала я.

– Ну раз вечером, чего расселась! Жуй давай и помогай. Драконы скоро встанут, у них поутру аппетит о-го-го!

Утро завертелось быстро. Под строгим руководством Пэм я едва успевала бегать туда-сюда, помогая накрывать на стол, натирать столовые приборы, кипятить воду и заваривать чаи.

Дом постепенно наполнился уютными запахами свежеиспеченного хлеба, крепкого травяного чая и румяных оладий.

– Шевелись живее, деточка, драконы любят, чтобы завтрак ждал их, а не наоборот, – командовала Пэм, энергично поправляя кружевные салфетки на столе.

Я осторожно подняла с кухонного стола огромный поднос, на котором громоздились тяжёлые глиняные тарелки с горячими пирогами и свежими булочками. Поднос был настолько тяжёлым, что я едва удерживала его в руках и с трудом продвигалась вперёд.

– Осторожнее, падучая, – крикнула вслед Пэм, – не урони!

– Стараюсь! – отозвалась я, чувствуя, как руки начинают подрагивать от напряжения.

Ещё пара шагов по коридору, и я поняла, что не донесу. Поднос начал опасно накреняться в сторону, и я в ужасе ахнула, пытаясь удержать равновесие.

– Позвольте, я помогу, – неожиданно раздался тихий голос за моей спиной.

Филипп быстро подошёл и, аккуратно подхватив тяжёлый поднос, легко забрал его у меня из рук. Я замерла, чувствуя, как щёки предательски вспыхивают.

– Спасибо, – пробормотала я смущённо, опуская глаза.

Мы шли несколько секунд в молчании, пока я не заметила покрасневшие глаза Филиппа и не осмелилась спросить:

– Снова читали до поздней ночи?

Филипп удивлённо посмотрел на меня, потом кивнул:

–Увлёкся и не заметил времени.

– Что-то интересное? – осторожно спросила я.