Раздался громкий звук, храп тут же резко прекратился, и на несколько мгновений в пещере воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь эхом удара.

Я замерла, сердце забилось так сильно, что, казалось, его стук можно было услышать даже на поверхности.

Неожиданно по пещере раскатился громкий, низкий голос, казавшийся идущим сразу отовсюду и ниоткуда одновременно:

– Кто посмел тревожить мой покой?!

– Я-то отлично знала старого шамана! – решительно заявила Пэм, уперев руки в бока и глядя куда-то в глубь пещеры. – Его и землетрясением не разбудишь, не то что барабаном. Так что, обманщик, или ты прямо сейчас выходишь и выкладываешь нам всю правду, или я тут же иду и сдаю тебя драконам. Пусть они с тобой разбираются!

Наступила долгая, гнетущая пауза. Я вздрогнула, когда в глубине пещеры послышался тихий шорох, сопровождаемый осторожными шагами. Из темноты медленно выступила знакомая фигура некроманта.

На нём была та самая нелепая шкупв, изнутри набитая кусками мха и светящимися грибами, очевидно, чтобы придать себе хоть отдалённое сходство с оспалом. Шапка съехала ему набок, открывая густые взъерошенные волосы, а на щеке красовался отпечаток от подушки.

Некромант замер на месте, словно окаменев, и с открытым от изумления ртом уставился на Пэм. Он даже моргать перестал. Только вздохнул тихо и даже как-то томно?

Пэм, явно не ожидала такой реакции, кажется даже немного смутилась, однако мгновение длилось недолго.

Экономка взяла себя в руки:

– Так вот ты какой, «страшный шаман»! Совсем стыда нет? Девчонку дуришь! Откуда взялся тут?

Я в тайне надеялась, что некромант придумает какой-нибудь вразумительный ответ, но он, кажется, все мозги растерял. Смотрел на Пэм, как зачарованный, возьми и брякни:

– Нечаянно. Прячусь здесь… простите, я за вами так давно наблюдал, но не думал, что когда-нибудь увижу…

Некромант вдруг резко очнулся от своего оцепенения, словно спохватившись. Он поспешно снял шапку, взлохматил и без того спутанные волосы и, чуть застенчиво улыбнувшись, сделал шаг в сторону:

– Я вам сейчас покажу. Только не сердитесь, умоляю…

Пэм нахмурилась и скрестила руки на груди, внимательно наблюдая за некромантом. Тот же, поспешно взяв светящийся гриб со стены, приблизился к противоположной части пещеры, отодвинул тонкие корни и поднял гриб повыше, освещая каменные стены.

Я тихо ахнула от удивления. В тусклом голубоватом свете проступили многочисленные изображения: и схематичные, и удивительно подробные.

Все рисунки изображали одну и ту же женщину – в строгом платье, с аккуратной причёской, суровым взглядом и… узнаваемым чепцом на голове.

Пэм с удивлением разглядывала собственные портреты, моргая и пытаясь скрыть охватившее её смущение.

– Это… я, что ли? – наконец прошептала она хрипло, почти с испугом.

Некромант, слегка порозовев, осторожно кивнул:

– Да, вы. Простите великодушно, но я давно за вами наблюдал. Поначалу просто пытался узнать, где я оказался и что это за место. Но потом… вы оказались в моих мыслях постоянно. Я не мог перестать думать о вас. И даже… стихи писал.

– Стихи?! – изумилась Пэм, прижав ладони к горящим щекам.

– Ну да… – некромант застенчиво опустил глаза, а затем решился и указал на соседнюю стену, где были неаккуратно высечены какие-то строки. – Не самые лучшие, конечно, но от души.

Пэм приблизилась и всмотрелась в каракули на стене, шепотом прочитав вслух:

– «О, Памелла, строгий взгляд ваш суров,