Натягивая шубу прямо на ходу, я схватила огромную охапку дров и побежала обратно к кухне, молясь всем драконьим богам, чтобы никто не заметил моё подозрительно долгое отсутствие.

Запыхавшись, я ввалилась на кухню, с трудом удерживая охапку дров. Бросила поленья рядом с печью и тут же принялась совать их в топку, пытаясь вспомнить, как вообще правильно разжигать огонь. От волнения и холода руки дрожали, спички ломались одна за другой. Щепки никак не хотели загораться, я уже отчаяслась.

– Давай, давай, загорайся уже! – отчаянно зашептала я, почти засунув голову в печь, чтобы подуть на едва тлеющий уголёк.

И тут я почувствовала странный запах горелого.

Ох нет!

Отдёрнувшись, я поняла, что подпалила ленточку, которая удерживала мои волосы. Чёлка тут же вспыхнула, распространяя едкий запах палёных волос.

– Ой! Ай! Нет-нет-нет! – заверещала я, замахав руками.

Из-за буфета ко мне стрелой метнулся Заноза! Бельчонок запрыгнул мне на голову и начал яростно хлопать лапками по тлеющим прядям вместе со мной.

Волосы погасли, оставив лишь едкий дым и полу подгоревшую челку.

– Что здесь за бедлам творится?! – в дверях выросла Пэм, гневно уперев руки в бока и грозно уставившись на меня. – Падучая, ты что, дом решила спалить?!

Я быстро спрятала бельчонка в карман шубы, но кажется Пэм краем глаза заметила движение.

– Что это там?

– Да хватит уже звать меня падучей! – нарочито громко возмутилась я. – Я с вами и то и это! У меня вообще-то имя есть!

Пэм от удивления открыла рот, затем прищурилась и язвительно спросила:

– Не дуранда безрукая, часом?

– Снежана! – с вызовом заявила я, гордо задрав подбородок.

Пэм задумчиво прищурилась:

– Снежана? Не похожа ты на Снежану. Что это ещё за имя такое вычурное? Ты ж говорила, что с приграничья. А в приграничье имена попроще. Мария там, Лора или Анна.

Сначала я растерялась, потом все же сообразила:

– Да что вы знаете-то? Мария – это Марианна, Анна – это Снежанна! Сложно выговаривать, Анной и зовите. Только не падучей, – вздохнула я, изображая обиду.

Экономка фыркнула, но, кажется, отвлеклась и забыла о том, что я что-то прятала в карман.

– Ладно, Анна, – проворчала она, подходя к печке и проверяя огонь. – Подкинь ещё полено, да поживее!

Я подала ей полено, Пэм нагнулась, бросила его в топку и… замерла в странной позе, схватившись за поясницу.

– Ох ты ж чёртова спина! – простонала она, тщетно пытаясь разогнуться.

Я испуганно подхватила её под руку:

– А как же мазь? Мы же специально за ней летали!

Пэм поморщилась и махнула рукой:

– Замоталась я сегодня совсем… Не натерлась как следует. Давай помогай мне сесть, дальше сама справишься.

Я помогла Пэм доковылять до ближайшего стула, на который она тяжело опустилась, охая и придерживая спину.

– Вот… не вовремя как. Ладно, я буду командовать, а ты слушай внимательно! – строго заявила она, пытаясь сохранить начальственный тон.

Я кивнула, стараясь выглядеть серьёзной и собранной.

– Сервиз для чаепитий в верхнем шкафу, справа, на полке с кружевной салфеткой, – начала диктовать Пэм. – Возьми большой серебряный поднос, на него поставь чайник, но чай перелей в тот красивый расписной чайничек, который в нижнем буфете. Бисквиты на блюдо фарфоровое выложи аккуратно, по кругу.