– Может быть она… сбежала? Исчезла? – робко спросила я.

– От дракона не убежать.

Я посмотрела на свою шубу и хмыкнула, закутавшись поплотнее. Могла ли моя мать быть Золотой Девой? Я вспомнила, как сияли ее волосы на солнце, как она смотрела на меня яркими светлыми глазами, в них было столько любви.

Наверняка можно найти что-то еще, подробности, знаки. Филипп очень умный, он наверняка может найти что угодно, перерыть книги, свитки…

– Я хотела попросить вас…

Дверь в библиотеку с грохотом распахнулась. Внутрь влетел раскрасневшийся, сияющий Александр. Он выглядел так, будто только что выиграл бой.

– Филипп! – воскликнул Александр с порога. – Скоро тебе придётся прикусить язык насчёт того, что я… что я легкомысленный! Насчёт "порыва"! Потому что… Так… падучая… А ну-ка, кыш-кыш, чего расселась тут, как сова в полночь? У нас тут семейные разговоры.

– Уже ухожу, – пробормотала я, чувствуя, как уши предательски краснеют. Осторожно приподнявшись с кресла, я быстро кивнула Филиппу, не встречаясь больше ни с чьим взглядом, проскользнула мимо них, выскользнув в коридор.

Сердце стучало так громко, что, казалось, его можно было услышать даже из библиотеки. Я прошла мимо зеркала в холле и мельком увидела своё отражение – раскрасневшееся лицо, опущенные глаза, пальцы, цепляющиеся за облезлый черный мех, будто за спасательный круг.

Остаток дня я провела в постоянной беготне под командованием Пэм. Казалось, экономка решила не оставлять мне даже мгновения на размышления и личные переживания.

– Падучая, живее! Не стой столбом! – командовала она, сунув мне в руки каменную ступку и миску со специями. – Молотую корицу смешай с сушёной апельсиновой цедрой, добавь туда щепотку гвоздики и совсем капельку масла можжевельника. Запоминай рецепт, пригодится!

Я терпеливо перетирала ароматные специи, наполняя маленькие мешочки из тонкой ткани. Пэм привязывала их красными лентами и раскладывала в шкафах, на подоконниках, в ящиках комодов. Вскоре весь дом пропитался приятным, тёплым, пряным ароматом зимнепраздника.

– Пошли наверх, – велела Пэм.

Мы поднялись по лестнице и уже тихо раскладывали мешочки между мягкими подушками дивана, когда из соседней комнаты донёсся приглушённый, но эмоциональный спор братьев.

– Ничто меня не остановит! – с горячностью произнёс Александр. – Сегодня после заката у меня второе свидание, и она примет мое предложение, хочешь ты того или нет!

Филипп фыркнул:

– А если она не явится? Может, она очередная охотница за сокровищницами и уже сбежала, пока ты тут стихи писал.

– Если она не придёт, я разберу здесь всё по камушку и найду её! – заявил Александр со страстью, от которой у меня сердце ушло в пятки.

–Жениться против воли родителей?! Вдруг у нее запятнана родословная? Или с ней связан какой-то скандал? Ты обязан помнить о долге и быть выше своих чувств.

– Ты своим советам не следовал!

– И жестоко поплатился! Никакой любви, никакой романтики больше! И тебе не советую.

– А я не советую мне мешать!

Я замерла, зажав мешочек со специями в руках, и встретилась взглядом с Пэм. Экономка тоже застыла, прислушиваясь, потом быстро ухватила меня за рукав и потащила обратно вниз, в крыло прислуги.

– Не вздумай стоять близко со ссорящимися драконами, падучая, – сурово прошептала она, когда мы оказались в безопасности.

–Я просто хотела понять, что происходит…

– Не нашего ума дело. У нас еще три сундука игрушек! Надо их от пыли протереть, а то скоро соберется семейство и будет елку украшать.