Лодочник говорил с теплотой, с какой обычно говорят о чём-то родном, почти живом. Слушать его было удивительно приятно.

– А там, – лодочник развернулся и указал вверх, на дальнюю гору, – находится драконье гнездо.

Я подняла голову. Сквозь лёгкую дымку на фоне заката действительно виднелась зазубренная вершина. Её очертания казались одновременно величественными и дикими.

– Там часто бывают члены царственного семейства, – продолжал лодочник. – Иногда можно увидеть, как они взмывают в небо, словно чернильные пятна на закатном фоне. Сильные, опасные, непредсказуемые.

Я поднялась, осторожно держась за борт лодки, и вгляделась в скалу.

– И какие они – драконы? – вдруг вырвалось у меня.

Лодочник посмотрел на меня немного удивлённо, потом повёл плечами и кивнул, будто подбирая слова:

– Гордость, в первую очередь. И власть. Нам повезло, изумрудные драконы благодушные, веселые, шумные. Устраивают праздники, дарят подарки городу, кутят с народом, бывает.

– Что же, прямо все такие?

– Не все, старший, говорят, мрачный затворник. Не умеет веселиться.

Я невольно повернулась к Филиппу, как раз вовремя. Выражение лица у него было занятное. Я уже хотела съязвить, но тут увидела на скале знакомый рисунок.

Узор, что был на медальоне моей матери!

– Что это?! – воскликнула я, метнулась к краю и это было ошибкой.

Лодка покачнулась. Я вскрикнула, потеряв равновесие, и уже была готова рухнуть за борт, когда сильные руки подхватили меня, притягивая обратно.

Я оказалась в объятиях Филиппа. На несколько мгновений время словно остановилось. Сердце громко билось в груди, его руки крепко удерживали меня, а наши лица оказались совсем близко. Я смотрела в его глаза и никак не могла вымолвить ни слова.

Филипп тоже замер. В его взгляде промелькнуло смущение, а пальцы на моих плечах вдруг напряглись. Я почувствовала, как щеки вспыхнули, и поспешно отвела взгляд, тихо пробормотав:

– Спасибо… я… простите.

Он молча кивнул и осторожно отпустил меня. Остаток прогулки мы провели в молчании, избегая смотреть друг на друга, словно боясь снова встретиться взглядами. Когда лодка причалила обратно, мы также молча вышли на берег и направились к аптеке.

К счастью, мазь уже была готова. Аптекарь, провожая нас улыбкой, пожелал приятного вечера, и мы вышли на улицу, в последний раз оглянувшись на город.

Солнце почти село, окрашивая крыши домов в тёплые, янтарные оттенки. Площадь опустела, и вокруг воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихими голосами редких прохожих.

Филипп задумчиво посмотрел вдаль, затем повернулся ко мне:

– Летим обратно?

Я кивнула. Эта странная неловкость между нами? Откуда она взялась? Вроде бы я хотела, чтобы Филипп отстал от меня, не хотела привлекать внимания.

И вот, он отстал. Никаких разговоров, а тем более вопросов, которые могут натолкнуть на подозрения. Почему же я не радуюсь?

Когда мы ушли за город, в место, откуда дракону удобно взлетать, я со вздохом обернулась назад, мысленно прощаясь с гаванью.

Когда я вновь посмотрела на Филиппа, он уже был драконом. Легко подхватив меня, он взмыл в небо.

Я была уверена, что мы тут же отправимся к заснеженным вершинам, но вместо этого дракон неспешно кружил над морем, позволяя любоваться закатом и белоснежными парусами кораблей, медленно плывущих к горизонту.

Я была рада продлить этот момент, не позволяя красоте вечера раствориться в серых буднях.