Передо мной уже стоял прежний Филипп. Он быстро поправил воротник, отряхнулся от снега и мне на секунду показалось, что он улыбается.

– Идем, – буркнул он, – Я не собираюсь проводить весь день в городе.

Я не смогла сдержать улыбки. Как он умудряется быть таким ворчуном?

Я с трудом сдерживала улыбку, то и дело бросая взгляды на строгий профиль Филиппа. Он шагал решительно, явно желая поскорее справиться с неприятной обязанностью, и не обращал на меня никакого внимания.

Мы шли по узким улочкам, вымощенным гладким светлым камнем, мимо небольших домиков с яркими ставнями и разноцветными дверями. Из окон тянуло ароматом свежей выпечки, дымком, пряностями и чем-то сладким, и тягучим.

С каждым шагом улицы становились шире, дома выше, и вскоре мы вышли на большую площадь, в центре которой стоял красивый фонтан, окружённый мраморными скамейками. Люди неспешно гуляли, разговаривали, смеялись, что-то покупали у торговцев, расположившихся в небольших ларьках.

Я остановилась, невольно вертя головой, стараясь запомнить всё до мелочей. Но Филипп явно не разделял моего восторга и раздраженно буркнул:

– Если вы собираетесь глазеть на каждый фонарь и каждую лавку, мы никогда не дойдём до аптеки.

– Извините, – поспешно сказала я, стараясь скрыть улыбку.

Я правда никогда не гуляла по городу, видела из окна кареты или с высокой дворцовой башне. Было здорово просто оказаться в центре бурной жизни. В поместье я совсем отвыкла от того, что меня могут окружать незнакомые люди. Классно!

Мы прошли через площадь и свернули на тихую улочку, где почти не было народу. У входа в небольшое двухэтажное здание, увитое сухим плющом, висела вывеска с нарисованной ступкой и травами.

– Вот здесь, – сказал Филипп, распахивая передо мной тяжёлую дверь.

Я шагнула внутрь, оглядывая полки с многочисленными пузырьками и мешочками. Воздух пах лекарствами, травами и чем-то горьковато-пряным. За прилавком стоял пожилой аптекарь, внимательно глядя на нас поверх очков.

– Чем могу помочь?

Я растерянно вытащила из кармана записку Пэм и протянула её мужчине.

– Нам нужны мази от боли в спине. Вот…

Аптекарь взглянул на список и понимающе кивнул.

– Это мы можем, что-нибудь еще?

– А от… падучести нет таблеток или микстуры, – поинтересовался Филипп.

Я на секунду подумала, что это проявление заботы и даже хотела поблагодарить, но затем дракон добавил:

– Ей постоянно приходится ходить в этой вонючей шубе, которой, кажется, пропах уже весь дом.

– Простите, – осторожно произнёс аптекарь, поправляя очки и переводя недоумённый взгляд с меня на Филиппа, – а при чём тут шуба и падучесть?

Я замерла, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Аптекарь может меня раскрыть.

– Ей нужно постоянно находиться в тепле, —пожал плечами Филипп. – Поэтому шуба.

Аптекарь нахмурился ещё больше и снова внимательно посмотрел на меня поверх очков:

– А кто вам такое лечение назначил? – удивлённо уточнил он. – Впервые слышу, чтобы тепло помогало при эпилепсии…

Мои щёки вспыхнули, сердце ухнуло вниз. Моя наскоро придуманная легенда трещала по швам, грозя рассыпаться в любой момент.

– А от кислой хандры у вас таблеток нет? – выпалила я.

Аптекарь удивлённо моргнул и поднял брови:

– Простите, от чего?

– Очень опасное заболевание. Кислая хандра, – повторила я уверенно, бросив быстрый взгляд в сторону Филиппа. – Это такая болезнь, когда кто-то постоянно ворчит, ходит с кислой миной и считает себя умнее всех остальных.