– Простите, что?

– А то! – горячо продолжила я, решив не сбавлять оборотов. – Вы вообще представляете, какой тяжёлый труд ведение поместья?! Дайте сюда руки немедленно!

Не успел он возразить, как я схватила его за запястья и перевернула ладонями вверх, нарочито рассматривая их.

Краем сознания я почувствовала что-то странное. Лёгкое, едва заметное покалывание на кончиках пальцев. От неожиданности я на мгновение замерла, а затем отпустила его руки.

Филипп тоже замолчал. Наши глаза встретились всего на секунду. Но обороты сбавить было нельзя.

– Вот видите! – выпалила я, указывая на его ладони, – Ни одного мозоля! Никакой тяжёлой работы вы сроду не делали! А бедная Пэм вынуждена вот это всё таскать и мучиться! Да вы поднимите эту корзину сами! Она вон, с ног вас сбила, какая тяжелая. А нас, значит, ругать, что мы не удержали?! Вы бы хоть раз поинтересовались, нужна ли помощь? Тоже мне, хозяин!

Пэм тихо охнула, накрыв рот руками. Филипп, кажется, только сейчас пришёл в себя после моего неожиданного нападения.

– Но позвольте, я же…

– Не перебивайте! – без тени сомнения и с ещё большим возмущением прервала я, подняв вверх указательный палец. – Между прочим, Пэм работает не покладая рук— у неё спина болит, ходит еле-еле, а вы даже не спросите, нужна ли ей помощь! Это не по-рыцарски!

Филипп моргнул, затем снова открыл рот и закрыл, перевел взгляд на Пэм. Памелла попыталась выпрямиться, чтобы сделать вид, что все хорошо, но от резкого движения дернулась и скривилась.

Дракон перевел удивленный взгляд с нее на меня.

– Вы же дракон, в конце концов, – продолжила я уже спокойнее, – сила, доблесть и всё такое прочее! А ведёте себя… словно… словно унылый гусь!

– Унылый гусь?! – не понял мое сравнение Филипп.

Да я и сама не понимала почему грустный гусь, вырвалось.

– Да, такой… грустный, вялый! – я взмахнула рукой, мол не важно. – Все, хватит оправданий. Корзины с бельём сами себя не донесут до прачечной!

Я отвернулась и стала собирать разбросанное бельё обратно в корзины, не позволяя никому увидеть, что щеки мои пылают ярче, чем пятна варенья на рубашке Филиппа.

– Памелла, – негромко проговорил он, явно стараясь сохранить достоинство. – Я, прошу прощения. Не знал о спине и как-то…

Все еще ошарашенный, Филипп помог мне запихнуть грязное белье в корзину и молча понес ее в прачечную.

– Боги… – прошептала Пэм, когда шаги Филиппа окончательно стихли. – Что это вообще было?!

– Понятия не имею, – честно призналась я.

Пэм хмыкнула, внимательно на меня посмотрела, затем чуть улыбнулась.

– Ну, я скажу – храбрости тебе не занимать. Дракона заставить таскать корзины – это талант.

Я нервно улыбнулась и принялась собирать остатки белья. Но прикосновение к ладоням Филиппа всё ещё ощущалось странной теплотой и лёгким покалыванием. Что это было?

С Филиппом мы больше не разговаривали. Он молча снес в прачечную корзины с грязным бельем, молча поднял наверх корзины с чистым и только потом поднял на меня глаза.

– Могу идти, или у вас ещё найдётся, в чём меня обвинить?

Я, набравшись смелости, снова встретилась с его взглядом:

– Пока нет. Но я обязательно придумаю, если понадобится.

Дракон вскинул бровь, но все же усмехнулся моей неловкой шутке. Мы с Пэм переглянулись и принялись за работу.