– Как? – Пэм хмыкнула и картинно выгнулась, постанывая. – Хуже некуда. Что шаман сказал насчет мази?

Я замешкалась, не зная, как выкрутиться. Я совсем забыла поговорить с некромантом о мази. Об одном воспоминании о вчерашних событиях мурашки по спине пробежали.

– Мазь будет, – быстро ответила я. – Но… эм… шаман требует кое-что в обмен.

Мой взгляд растерянно метался по комнате, не зная за что зацепиться. Пэм прищурилась.

– Нуууу?

Я сглотнула, пытаясь выглядеть уверенно и выпалила:

– Лакомства. Что-нибудь вкусное.

Пэм фыркнула, облокотилась на стол и закатила глаза.

– Ну ещё бы! Эти оспалы – те ещё засранцы! Им дай волю, они утащат всю кладовую! Ладно, соберу тебе корзину. Только учти, если у меня из-за твоей идеи будут проблемы, я тебе такие приключения устрою… вставай, чего расселась! Опять завтрак проспала!

Мне на колени упал увесистый сверток. Судя по запаху мясо.

– Между делом поешь, засоня! Ты что, прям в шубе спала, гадость какая… будешь вонять, сдам тебя в прачечную вместе со старыми матрасами! Ой, тебя там простирнут.

Я зажмурилась, сдерживая эмоции. Ох, как бы я уже хотела походить без дурацкой шубы, честное слово. Скоро. Нужно узнать о подношении… ценности.

– Я про оспалов хотела спросить…

– Нечего болтать! Самое главное, что тебе нужно знать, что за ними глаз да глаз нужен. Я поручила им перетрясать шторы от пыли. Иди на улицу, да смотри, что б нормально все сделали. Без надзора разбегутся и будут пыль по углам коптить.

Пэм громко захлопала в ладоши, подгоняя меня. Я подскочила, натянула рукавицы и побежала исполнять наказ.

Морозный воздух хлестнул в лицо, едва я вышла на крыльцо. От холода щёки мгновенно заледенели, но не успела я пожалеть себя, как увидела оспалов. Они уже вовсю шевелились у стен дома, не слишком торопясь.

Я приблизилась и с подозрением прищурилась. Два оспала тянули штору с таким видом, будто это было самое тяжелое дело в мире.

Я остановилась на крыльце и уставилась на это хаотичное представление. К делу было привлечено с десяток оспалов, и каждый из них, похоже, понимал задачу по-своему. Двое отчаянно тянули штору в разные стороны, споря, кто из них «главный трушитель». Трое других, запутавшись в складках ткани, отчаянно выпутывались, переругиваясь на своём оспальском языке. Один малыш, кажется, решил, что ему тут делать нечего, и устроился на откинутом краю шторы, болтая лапками в воздухе.

– Вы что творите?! – возмутилась я, но оспалы меня, похоже, не слышали.

В этот момент парочка у стены принялась трясти огромную бархатную портьеру так рьяно, что мне стало страшно за ткань. Она хоть и плотная, но может не выдержать такого напора.

– Остановитесь! – завопила я, бросаясь к ним.

Один из оспалов тут же замер, испуганно прижимая к груди комок ткани, другой, наоборот, встряхнул ещё сильнее.

Оспалы рядом взвизгнули так громко, что у меня в ушах зазвенело. Маленькие создания бросились в разные стороны, кто-то заверещал про чудище, началась паника и хаос. Двое ближайших оспалов, пытаясь убежать, даже не додумались отпустить тюль. Ткань натянулась, как ловушка, и в следующую секунду я с воплем полетела кубарем вперёд, прямо в огромный сугроб.

Снег моментально забился за шубу, холодный и мокрый. Я застонала, с трудом поднимаясь на ноги и отряхиваясь.

– Да что с вами не так?! – взвыла я, выуживая из волос снежные комья.

– Что за шум?! Невозможно работать!!! – раздался громоподобный голос сверху.

Я обернулась и увидела, как Филипп распахнул окно. Он высунулся наружу в одной рубашке, явно не испытывая ни малейшего дискомфорта от мороза. Его сапфировый взгляд прожигал меня насквозь, а губы презрительно скривились.