Я машинально опустила глаза и увидела книгу, лежащую возле кровати. Страницы были раскрыты, на том месте, где я остановилась вчера. Всё, что произошло ночью, вновь нахлынуло, обдавая холодной волной реальности.

Значит, снимать шубу опасно и ночью? Как я буду мыться?

Пэм, тем временем, кинула мне на колени свёрток. Внутри оказался ломоть хлеба и кусок сыра – похоже, я пропустила завтрак.

– Быстро жуй! Сегодня чистим ковры, – приказала она, даже не дав мне шанса прийти в себя.

Я откусила хлеб, стараясь не подавиться. Мысли метались, как испуганные птицы.

Почему меня ещё не выволокли из комнаты на допрос?

Беспокойство нарастало с каждым мгновением, пока Пэм не вернулась из прачечной с ведром воды.

– Ну что, опять ворон считаешь? Быстрее! Щётки из кладовой бери, и пошли.

Я торопливо закончила завтрак, привычно сунула недоеденную корочку в карман, и сердце мгновенно ухнуло вниз.

Заноза!

Бельчонка в кармане не было. Где он? Я огляделась, но его следов нигде не было видно. В последний раз он прыгнул на лицо Александру, чтобы я смогла сбежать, а я, дура, дверь в спальню за собой захлопнула.

Паника накрыла меня волной, но я попыталась успокоить себя. Если кто-то нашёл лысого бельчонка, Пэм уже была бы в курсе и непременно отпустила бы на сей счет парочку язвительных комментариев. О новостях она молчать не будет.

Словно подтверждая мои мысли, Пэм сказала:

– Ты пока тут спала, такой переполох был. Александр застал в доме некую загадочную девицу! То ли дух, то ли призрак.

Я замерла, пальцы крепче сжали край шубы.

– Может, ему померещилось? – прошептала я, стараясь придать голосу безразличие.

– Рома он выпил предостаточно, конечно, – хмыкнула Пэм и хлестнула меня тряпкой по попе, – щетки в руки, падучая и потопали!

Я пошла в кладовку, пытаясь унять стук сердца. Нет, мне точно нужно побыть в одиночестве и хорошенько подумать.

Со щетками, порошком и ведрами мы поднялись на второй этаж. Пэм охала и ахала и через каждые пять ступеней жаловалась на поясницу.

– Давайте мне уже ведра, – не выдержала я.

Пэм молча забрала у меня щетки, делая вид, что так и надо. Стоило мне войти в гостиную второго этажа, как воспоминания о ночи нахлынули вновь. Холод, зов, ужас приближения к обрыву. Краткий полет. Кажется, вчера я сорвала голос криком.

– Нет, падучая, думаю не померещилось, – продолжила Пэм разговор. – Кто-то же оставил балконную дверь открытой. Снега нападало.

– Значит, не померещилось, – вздохнула я, ставя ведра у входа.

Пэм по-хозяйски осмотрела гостиную и скомандовала двигать столик и пуфы, а то намокший край ковра рисковал попортить изумительной красоты паркет.

Мы свернули часть ковра, растопили камин и принялись за чистку. Для начала обильно посыпав ковер каким-то мелко смолотым порошком, чтобы впитать остатки влаги и вытянуть грязь.

– Все же померещилось, – покачала головой Пэм, – от дракона не скрыться. А Александр девицу не нашел. Уж и нюхал и магией смотрел. Нет следа. Получается, и не было никого.

Мы взялись за грубые щётки и, нажимая всем весом, скребли ворс, пока он не начинал выглядеть чуть светлее. Ведро с водой рядом служило для промывания щёток.

– Девица-то, похоже, зацепила Александра. Художника ищет, чтобы портрет по памяти нарисовать.

В другой момент меня бы это обрадовало. Я бы даже писала от счастья, но после вчерашнего было не до Александра и романтики. Выдумала себе историю любви, а о реальных проблемах забыла. Чуть жизнью за это не поплатилась. Нет уж.