– Этот спор не имеет смысла. Каждому по способностям. Пожалуй, вам стоит вернуться к своим обязанностям и не нарушать больше правил дома. Но когда будете читать свои сказки, поразмыслите вот над чем: если бы у принца уже была невеста, как бы поступила принцесса-служанка? Осталась бы такой же милой спящая царевна, если бы за преступления против короны мачеху нужно было казнить? Что, если кусок хлеба, который девица-луна хранит в рукаве – последний. И нужно выбрать кому его отдать голодающему мальчику или беременной женщине?

Когда Филипп увлекался разговором, выражение его лица менялось. В нем чувствовалась жизнь, искры интереса, даже азарта. Голос становился бархатным и глубоким, а синие глаза становились светлее, будто ночное небо встречало рассвет.

– Вот когда принцесса сделает этот выбор, тогда она мигом перестанет быть хорошей для всех. Кто-то примет ее выбор, а кто-то нет.

– Зачем ей тогда делать этот выбор?

– Затем, чтобы вместо хорошей сказочной принцессы стать настоящей.

Филипп махнул мне рукой, показывая, что разговаривать больше не намерен. А я набралась смелости, обошла его и демонстративно взяла с полки «Двадцать биографий» и стоящую рядом «Историю драконьих государств», а затем, гордо подняв голову, проследовала к выходу.

Вернувшись в комнату, я разложила книги на табурете и погладила шершавые корешки.

В чем-то Филипп со своим занудством был прав. Сидеть на месте и ждать – довольно глупо. Мы не в сказке, а Александр явно не объявится на моем пороге просто так. Он даже толком не знает о моем существовании. Что ж, тогда нужно придумать какой-то план и действовать.

Я посмотрела на свое золотое платье, тряпкой висящее на гвозде и в голове сам собой начал складываться план.

Я взглянула на платье, уныло висящее на гвозде, его некогда яркие золотые складки теперь напоминали потрёпанную тряпку. Сколько ни думай, в таком виде Александра не покорить. Но если здесь есть портной… кто-то же шьёт чехлы, рабочие комбинезоны, дождевые плащи для оспалов.

Я решила, что утром поймаю близнецов, прижму к стенке и допрошу. Бедняги все еще побаивались меня, считая, что я повелеваю крысами, а крыс и мышей оскалы боялись как огня.

Починю платье, приведу себя в порядок, придумаю как бы встретиться с Александром невзначай.

Уснуть я никак не могла. Все крутила в голове возможные сценарии встречи и выходило глупо и неправдоподобно. Мне нужно показаться перед ним во всеоружии с улыбкой на губах, желательно с книгой, чтобы он не подумал, что я дурочка какая.

Или, может, сесть и сыграть на пианино? Он войдет, а там я, в золотом платье, с распущенными волосами, играю какую-нибудь романтическую мелодию. В ночи. Рискуя разбудить весь дом. Вариант с книгой лучше.

Нет, это невыносимо.

Мне было то жарко, то холодно. Время уже заполнишь. И я решила, что раз я не могу уснуть, нужно действовать. Я сняла шубу, скинула ботинки и уселась на табурет с книгой. Наверняка мне подойдет какой-нибудь трюк одной из сказочных принцесс. Книга оказалась побольше, чем та, что была в моей библиотеки.

Тяжелая, с потёртым кожаным переплётом, от которого пахло пылью и запахом камина.

Я раскрыла её, листая в попытках подчерпнуть идеи, но строки начали расплываться перед глазами. Слова перетекали друг в друга, будто волны на реке.

«Странно…» – я потерла глаза, но ничего не изменилось.

Может все же лечь спать? Я зажмурилась, прислушиваясь к ощущениям, в груди была странная тревога, будто я что-то упускаю, а вот сна и усталости не было ни капли.

Я снова вернулась к чтению, заставляя себя складывать слова в осознанные предложения, и вдруг среди путаницы возникло что-то отчётливое.

«Валентайна…», прочла я и вздрогнула, захлопнув книгу. Сердце бешено заколотилось. Имя. Моё имя. Здесь. Этого не могло быть.

Или книга магическая? Может быть, она разговаривает с читателем, показывает ему образы. Я слышала, что такие бывают. Почему бы одному тому не оказаться в драконьей библиотеке?

Осторожно приоткрыв книгу, я уставилась на строки, и вдруг они снова поплыли. Но вместо слов выплыло:

«Валентайна, я жду. Иди ко мне.»

Строки голосом отозвались в моей голове.

Голос… Низкий, властный, ледяной. Голос моего отца.