Я остановилась у одного из портретов. На нём был изображён молодой мужчина с серьёзным взглядом и горделивой осанкой – Филипп. Рядом висел другой портрет, более светлый и тёплый, с улыбкой – Александр. Они были так похожи и одновременно такие разные.

Полки с книгами в кожаных переплётах заполняли ниши в стенах, а большие окна, обрамлённые тяжёлыми бархатными шторами, пропускали мягкий дневной свет. От всего вокруг веяло историей, благородством и уютом.

– Не задерживайся, – мягко напомнила Пэм, заметив мой восторг. – У нас много работы.

Я кивнула, пытаясь впитать каждую деталь этого великолепия. Сердце сжалось от лёгкой грусти: здесь ощущалась семейная теплота, которой мне так не хватало. Но сейчас у меня была возможность хотя бы на мгновение стать частью этого мира.

Мы прошли дальше по коридору, и я обратила внимание на витражные окна, через которые солнечный свет разливался разноцветными лучами, играя на полированном полу. В воздухе витал лёгкий аромат древесины и свежих цветов.

– Сегодня займёмся каминами, – сказала Пэм, останавливаясь у одной из дверей. – Покажу тебе, как их правильно чистить и разжигать. Это важно, особенно перед праздником.

В её голосе слышалась нотка доверия, и я почувствовала тёплую волну благодарности.

– Спасибо, Пэм, – тихо произнесла я.

Она лишь улыбнулась уголками губ и открыла дверь, приглашая меня войти в просторную гостиную. В центре комнаты стоял Александр. Его фигура, облачённая в лёгкий камзол небесного оттенка, гармонично вписывалась в изысканный интерьер. Он стоял у окна, задумчиво глядя вдаль, одна рука держала кристальный бокал с какой-то янтарной жидкостью. Солнечный свет, пробивающийся сквозь витражи, играл на его золотистых волосах, делая их сияющими. Его профиль был чётким, будто вырезанным из мрамора, а лёгкая улыбка придавала облику доброжелательность.

Я вздрогнула от неожиданности, наткнувшись на его присутствие. Сердце пропустило удар, а дыхание перехватило. На мгновение я замерла, глядя на него, словно боялась нарушить эту картину.

– Ваше высочество, – голос Памеллы выдернул меня из оцепенения. Она с достоинством склонилась в поклоне, отчего я только сильнее смутилась.

Александр медленно обернулся, и его голубые глаза, напоминающие бездонное летнее небо, встретились с моими. Он улыбнулся, и в этот момент комната наполнилась теплом, будто в камине уже разожгли огонь.

Александр, небрежно приподняв бокал, перевёл взгляд с меня на Памеллу. Его глаза светились добротой и теплом, а уголки губ дрогнули в лукавой улыбке.

– Ты же не сдашь меня матушке? – спросил он, постучав пальцем по бокалу.

Памелла смерила его строгим взглядом, который, казалось, мог заставить даже стены дрогнуть.

– Негоже пить с утра крепкие напитки, – укоризненно заметила она, кивнув на каминную полку.

Я проследила за её взглядом. На полке в ряд стояли бутылки разного размера и формы. Их тёмное стекло переливалось в мягком свете комнаты, а этикетки в основном были написаны на чужих, незнакомых мне языках. Однако на одной из них я разобрала слова: «Тёмный ром». Шрифт был каллиграфическим, а под ним красовалась небольшая эмблема в виде парусного корабля.

Александр беззаботно пожал плечами и поставил бокал на стол.

– В рецепте рождественского кекса сказано, что ром – это самый важный ингредиент. Нужен правильный, вкусный… иначе всех оспалов под зад, – заявил он с лёгкой улыбкой, и в его голосе зазвенел явный вызов.

– Алекс! Ну что за манеры?! – возмущённо воскликнула Памелла, всплеснув руками.

Александр притворно виновато прижал руку к сердцу, сделав шаг назад, словно смирился с наказанием.

– Прошу прощения, забылся, дамы, – произнёс он, низко поклонившись. Его серьёзный тон совершенно не сочетался с озорным блеском в глазах. – И правда, пора завязывать с дегустацией.