– У вас весьма изящные манеры, – заметил он нейтральным тоном, хотя в его глазах читался холодный вызов. – Однако руки вас выдают.

Я вздрогнула и посмотрела на свои кисти. На холоде руки чуть покраснели и все мозоли и мелкие порезы от домашней работы стали виднее.

Усилием воли я заставила себя успокоиться и пожала плечами:

– Люблю делать что-то руками, это успокаивает. Или вас смущает, что девушка может интересоваться чем-то кроме игр на фортепиано?

– Меня смущает, что я о вас совершенно ничего не знаю, – хмыкнул он, не сводя с меня внимательного взгляда. – И мой брат тоже, насколько я понимаю.

Я сжала губы, скрывая раздражение, и сделала глубокий вдох:

– Александр знает обо мне всё, что считает нужным знать.

Филипп чуть приподнял бровь и сделал шаг ближе:

– Видите ли, люди нашего круга обычно менее таинственны, им нечего скрывать.

Филипп неожиданно уронил ножницы на заснеженную дорожку и, сделав вид, что занят другой гроздью, отвернулся.

Я на миг замерла, чувствуя ловушку. Это было простое, но безошибочное испытание, которое я видела тысячу раз во дворце. Любая аристократка должна знать, как подобает поднять упавший предмет.

Аккуратно, с грацией, отточенной годами, я плавно опустилась в низкий реверанс, спина осталась идеально прямой. Мои пальцы легко и непринуждённо подхватили ножницы, и я, не торопясь, выпрямилась, протянув ему инструмент.

Филипп смотрел на меня без тени улыбки, лишь глаза его чуть потемнели, выдавая досаду от того, что его план не сработал.

– Что-то ещё хотите проверить, милорд? – мягко спросила я, едва скрывая торжество.

Он снова нахмурился, сжимая ножницы в руках.

– Ваш выговор. У вас слишком правильная речь, – холодно заметил он. – У меня были прекрасные учителя.

– Чему же они вас учили, кроме искусства соблазнения? – прищурившись, резко спросил он, шагнув совсем близко.

– Тому, что я не обязана отчитываться перед вами, лорд Филипп, – я выдержала его взгляд, чувствуя, как сердце колотится всё быстрее.

– Ошибаетесь, леди Тина, – он произнёс моё имя с явным сарказмом. – Вы собираетесь стать частью нашей семьи. А я привык защищать свою семью от неприятных сюрпризов.

– Что ж, тогда вы пока что не очень справляетесь, – ответила я с вызовом, отрезая новую гроздь рябины.

Филипп хмыкнул, чуть отступая и вновь наблюдая за моими движениями:

– Возможно, мой брат слеп и не видит очевидного. Но я-то не слеп. Я узнаю правду о вас. И лучше вам самой сказать её, пока не стало слишком поздно.

– Возможно, – вздохнула я.

Я на миг задумалась, всматриваясь в холодный профиль Филиппа. Может быть, стоит рискнуть и довериться ему?

Сейчас он резок, непреклонен и полон недоверия, но я знала, каким он может быть другим – внимательным, понимающим, мягким.

Решительности прибавилось от мысли о том, что он мог бы стать моим союзником. Ведь мы оба хотим одного и того же – чтобы эта нелепая свадьба не состоялась.

Филипп снова посмотрел на меня, словно почувствовал моё замешательство, и вопросительно приподнял бровь:

– Что-то хотите рассказать, леди Тина?

Я глубоко вздохнула, чувствуя, как в груди поднимается волна решимости. Сейчас или никогда.

– Лорд Филипп, дело в том, что я…

– Вот вы где! – раздался радостный голос Александра, и мои слова застряли в горле.

Он быстро подошёл к нам, и я сразу заметила, как лицо Филиппа вновь стало непроницаемым и холодным.