— Да, — Коля поднял голову, и в его взгляде появился лихорадочный блеск. — У Димы дома, после… после того, как мы узнали про Машу. Он спрашивал Свету, по какой тропе она ходит. Говорил что-то про грибы, что Наташа хочет собирать. Но это странно. Ваня ненавидит лес. Всегда говорил, что там скучно и комары кусаются.

Протасов и Сомов переглянулись. Сомов едва заметно кивнул.

— Николай, а где вы были в день убийства Марии Волковой? — спросил Протасов.

Коля моргнул, не ожидая перехода.

— На работе, на почте, — ответил он. — С девяти до шести. Там видеонаблюдение есть, можете проверить.

— Обязательно, — кивнул Протасов. — Ещё вопросы?

Сомов покачал головой, и Колю отпустили. Он вышел так же тихо, как и вошёл, и после него в кабинете стало пусто и неуютно, будто кто-то умер.

— Интересно, — протянул Сомов, когда дверь закрылась. — Очень интересно.

Третьим вошёл Ваня, и сразу стало тесно — не оттого, что мало места, а от нервозности, которая от него исходила и, казалось, заполнила весь воздух в комнате. В обычной жизни Ваня был заводилой компании, человеком, который мог рассмешить кого угодно в любых обстоятельствах. Сейчас от заводилы ничего не осталось — он дёргался, улыбался невпопад и не мог остановить взгляд ни на чём.

— Привет, начальство! — он попытался пошутить, но голос сорвался. — Что, допрос с пристрастием? А где резиновые дубинки и лампа в лицо?

Протасов смотрел на него безо всякого выражения, ожидая, пока нервный смех стихнет сам по себе. В тишине кабинета он звучал неестественно, почти болезненно.

— Присаживайтесь, Иван, — сказал наконец Протасов. — Всего несколько вопросов.

Ваня плюхнулся на стул и сразу начал вертеться — сидеть спокойно он не мог. Его пальцы потянулись к пуговице на рубашке, начали её теребить.

— Я весь внимание, — сказал он, хотя всем своим видом свидетельствовал об обратном.

— Где вы были в день исчезновения Светланы Ильиной? — спросил Протасов.

— Дома, — мгновенно ответил Ваня, без раздумий. — Ждал Наташку с работы. Она задерживалась.

— И никуда не выходили? — уточнил Сомов.

— Нет, — Ваня покачал головой, всё ещё теребя пуговицу. — Лежал на диване, смотрел сериал какой-то, не помню названия. Про ментов, как вы, — он попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой.

— А что насчёт разговора со Светой о северной тропе? — спросил Протасов, внимательно следя за реакцией. — За день до её исчезновения.

Пальцы Вани замерли на пуговице. По лицу его что-то пробежало — быстрое, неуловимое.

— Не помню такого, — сказал он после паузы, которая была чуть дольше, чем следовало. — Мы вообще со Светкой редко общались напрямую. Она всегда с Колей, я всегда с Наташкой. Разные интересы, сами понимаете.

Теперь Ваня смотрел куда угодно — на потолок, на окно, на дверь — только не на людей напротив.

— У нас есть свидетель, который утверждает, что вы спрашивали её именно о северной тропе, — мягко заметил Сомов. — Говорили что-то про грибы. Что Наташа хотела собирать.

Ваня провёл языком по пересохшим губам.

— А, это, — он пожал плечами с деланным безразличием. — Ну да, мог спросить. Просто к слову пришлось. Наташка действительно хотела за грибами сходить, я и спросил у Светки, где лучше. Она же вечно там с фотоаппаратом своим лазила.

— И что она ответила? — поинтересовался Протасов.

— Что по северной меньше крапивы, — Ваня ответил слишком быстро, слишком гладко. — Но мы так и не сходили. Дожди пошли, потом… — он сглотнул, — потом всё это случилось.

Сомов покивал — понимающе, дружелюбно, но верить этому кивку не стоило.

— А где вы были, когда убили Марию Волкову? — спросил он, резко меняя тему.

— В баре, — Ваня снова начал теребить пуговицу. — В «Маяке». У меня смена была с трёх до одиннадцати. Полный бар свидетелей, можете проверить.

Протасов сделал пометку. После ещё нескольких вопросов, на которые Ваня отвечал всё более нервно и невнятно, его отпустили. Он практически выбежал из кабинета, забыв попрощаться.

Последним вошёл Сергей, и атмосфера в кабинете мгновенно изменилась. После Димы, Коли и Вани он казался человеком из другого мира — спокойный, собранный, словно пришёл не на допрос, а в гости к старым знакомым. Он был одет просто, но аккуратно — тёмные брюки, светлая рубашка, лёгкая ветровка. Двигался экономно, без лишних жестов. Сел на стул ровно, положив руки на колени ладонями вниз — вот он я, прятать нечего.

— Добрый день, — поздоровался он первым, голос низкий, спокойный. — Чем могу помочь?

Протасов открыл блокнот, но прежде чем успел задать вопрос, Сергей потянулся к банке с леденцами на столе. Жест был естественным — но не в кабинете следователя, а в гостях у знакомого.

— Можно? — спросил Сергей, уже взяв леденец.

Сомов кивнул с лёгкой улыбкой, и что-то промелькнуло между ними — мгновенная взаимная оценка.

— Где вы были в день исчезновения Светланы Ильиной? — спросил Протасов.