— У тебя хорошие друзья, — сказала девушка. — Тот высокий парень на пляже…

— Сергей, — кивнул Петя. — Он защищает меня. Всегда защищал. С детства.

— От чего?

Петя задумался, подбирая слова.

— От злых. От тех, кто смеётся. От тех, кто думает, что я не понимаю, когда они говорят про меня, будто меня нет рядом.

Последняя фраза прозвучала с неожиданной ясностью. У Киры сжалось в груди. Слишком хорошо она знала это — как разговаривают с братом или о брате в его присутствии, будто тот не способен понять, о чём речь.

— Многие так делают? — спросила негромко.

— Все, — ответил Петя без обиды. — Даже мама иногда. Только море — нет.

Кира на секунду отвела взгляд. Петя смотрел ясно, без жалости к себе, без обиды — просто принимая мир таким, какой он есть.

Девушка вдруг подумала, что Петя видит и чувствует то, что другие не замечают. Может, потому что не отвлекается на всё то, чем заняты остальные.

Время пролетело незаметно. Солнце за окном начало клониться к горизонту, стены комнаты порозовели.

— Мама будет искать, — вдруг сказал Петя, словно очнувшись. Посмотрел на часы на стене — старинные, с маятником. — Я обещал скоро вернуться.

Кира кивнула. Она чувствовала и разочарование, и облегчение одновременно. Разочарование оттого, что разговор подходил к концу. Облегчение — потому что Петя будил в ней слишком многое, слишком болезненное, слишком похожее на то, от чего она уехала из Петербурга.

— Я тебя провожу, — сказала Кира, поднимаясь с кресла.

Петя аккуратно поставил пустую чашку на журнальный столик, выравнивая так, чтобы ручка смотрела точно на восток. Затем встал, расправил рубашку и посмотрел на Киру серьёзно, как дети, когда объявляют важные решения.

— Мне было славно, — сказал Петя.

Три простых слова, но в них было больше искренности, чем во всех комплиментах, которые Кира когда-либо слышала. Девушка улыбнулась:

— Мне тоже, Петя.

Они вместе прошли через комнату в прихожую. Петя обулся, тщательно застегнув липучки на кроссовках, хотя это заняло больше времени, чем обычно — волновался. Кира терпеливо ждала, не пытаясь помочь, уважая его желание справиться самому.

У двери Петя вдруг замер, вспомнив что-то важное. Сунул руку в карман брюк и достал ракушку, белую с розоватым отливом, идеальной формы, которую нашёл утром на берегу.

— Это тебе, — сказал просто, протягивая ракушку Кире.

Кира замерла, не решаясь взять подарок. Знала, что значат для Пети эти находки — каждая отмечала хороший день, была частью его личной истории.

— Петя, но это твоя сорок третья. За сегодняшний день.

— Да, — кивнул Петя. — День удачный. Ты — добрая. Я хочу, чтобы она была у тебя.

В голосе звучала такая убеждённость, что Кира не смогла отказать. Осторожно взяла ракушку, чувствуя тёплую от Петиных рук шероховатую поверхность.

— Спасибо, — сказала Кира, и на этот раз уже она старательно произнесла каждый слог.

Петя улыбнулся — широко, всем лицом, не так, как обычно. Затем кивнул, завершая какой-то внутренний разговор с собой, и вышел за дверь.

Кира смотрела в окно, как Петя идёт по улице — прямая спина, чуть неуклюжая походка, голова слегка наклонена вперёд, будто постоянно высматривает что-то интересное под ногами. На углу он обернулся и помахал рукой, каким-то образом угадав, из какого окна девушка смотрит ему вслед. Кира помахала в ответ, хотя не была уверена, что Петя видит её за стеклом.

Когда он скрылся за поворотом, Кира вернулась в комнату и подошла к полке с фотографиями. Осторожно взяла снимок, где они с Толиком обнимали друг друга, и провела пальцем по лицу брата. Взяла телефон, открыла галерею. Там была ещё одна фотография Толика — более поздняя, сделанная в интернате перед самым отъездом из Петербурга. На этой фотографии брат уже не улыбался.

Кира закрыла глаза. Сквозь месяцы и сотни километров снова услышала глухой звук закрывающейся двери интерната, почувствовала запах антисептика, увидела глаза брата — недоумевающие, непонимающие, почему сестра уходит, почему оставляет его там, среди чужих людей.

— Кирочка, ты придёшь завтра?

— Конечно, приду.

Ложь, которой она жила всё это время. Обещание, которое не собиралась выполнять. Предательство, от которого бежала через всю страну, но которое настигло её здесь, на краю земли, в маленьком приморском городке, во взгляде случайно встреченного на берегу человека.