Она кивнула, не отрывая взгляда от дороги. Плечи опустились — совсем чуть-чуть, но Петя заметил.

— Скоро приедем, — сказала она. — Ещё час с небольшим.

Город, в который они ехали, постепенно проявлялся на горизонте — сначала как серая дымчатая полоса, потом как скопление высотных зданий, сливающихся в единый силуэт. Он был больше Сегадайска — в два, может, в три раза. Петя видел это по количеству машин на дороге, по ширине проспектов, по этажности застройки. В Сегадайске самое высокое здание — пятиэтажная гостиница у вокзала. Здесь дома тянулись ввысь на десять, пятнадцать этажей, отражая солнце в сотнях окон.

Они въехали в город с южной стороны, проехали промзону с дымящими трубами, потом спальный район с одинаковыми многоэтажками, потом центральный парк с облезлыми скамейками и выцветшими качелями. Кира вела машину уверенно, без лишних манёвров, но пальцы на руле побелели, а плечи снова поднялись, как было на трассе до того, как он сказал «Интересно».

— Мы почти приехали, — сказала она наконец, сворачивая на улицу, которая вела к большому белому зданию с колоннами у входа. — Это медицинский институт. Один из лучших в области.

Петя посмотрел на него. Для больницы строение было слишком монументальным и официальным. Скорее, напоминало музей или административный корпус — с высокими окнами, широкой лестницей перед входом и флагштоком у парадного крыльца. На фасаде висела вывеска с названием института на латыни и по-русски, а у входа стояли два каменных льва, смотревших куда-то поверх голов прохожих.

Кира припарковалась на небольшой стоянке, выключила двигатель и повернулась к Пете.

— Слушай, — начала она, и голос у неё дрогнул на первом же слоге, хотя дальше она говорила ровнее. — То, что мы здесь будем делать… это очень важно. Я не могла сказать тебе раньше, потому что не была уверена. Но сейчас… — она сглотнула, — сейчас я почти уверена.

Петя кивнул. Он не понимал, о чём речь, но видел, что для Киры это важно, и этого было достаточно.

— Хорошо, — сказал он.

Кира выдохнула — долго, с облегчением, сквозь стиснутые зубы. Потянулась к нему через сиденье, обняла быстро, порывисто, и тут же отпустила.

— Пойдём, — сказала она, открывая дверь. — Опоздаем.

Внутри здание оказалось ещё просторнее, чем виделось снаружи. Высокие потолки с лепниной, широкие коридоры, устланные красными дорожками, деревянные двери с бронзовыми табличками. Пахло лекарствами и старой бумагой — смесь, знакомая Пете по поликлинике в Сегадайске, только здесь она была гуще, концентрированнее. В коридорах было пусто — видимо, шли занятия, и студенты сидели в аудиториях.

Кира повела его по длинному коридору, они миновали несколько поворотов, поднялись на лифте на третий этаж и остановились перед дверью с табличкой «Доктор Иванов А. С.». Кира постучала — три коротких удара, чётких, без колебаний.

— Входите, — раздался из-за двери мужской голос — негромкий, с лёгкой хрипотцой.

Кабинет оказался небольшим, но светлым. Окно во всю стену выходило во внутренний двор института, где росли старые липы, уже начавшие желтеть. В комнате стоял стол, заваленный бумагами, два стула для посетителей и шкаф с медицинской литературой. На стенах висели дипломы в рамках и несколько чёрно-белых фотографий — видимо, самого врача в молодости.

Доктор Иванов оказался мужчиной лет сорока, с залысинами и сединой на висках. Он сидел за столом в тёмно-синей рубашке с расстёгнутым воротником, поверх которой был накинут белый халат. Когда они вошли, он встал, пожал Пете руку — рукопожатие было сухое и короткое — и указал на стулья, не улыбнувшись.

— Кира Николаевна? — спросил он, поднимаясь навстречу. — Здравствуйте. А это, я полагаю, Пётр?

Петя кивнул. Он стоял рядом с Кирой, и её рука лежала у него на плече — не тяжело, просто ладонь, тепло которой он ощущал сквозь ткань свитера.

— Да, это он, — сказала Кира. Голос прозвучал выше обычного, с лёгкой дрожью. — Спасибо, что нашли для нас время.

— Ничего, — Иванов махнул рукой, приглашая их сесть. — Я как раз закончил приём, — он достал из ящика папку, раскрыл её. — Итак, у нас есть результаты всех анализов, которые вы прислали, а также заключения трёх независимых специалистов.

Он открыл папку и начал перелистывать страницы, время от времени останавливаясь, чтобы свериться с цифрами или диаграммами. Перед ним лежали рентгеновские снимки, распечатки томографии, результаты генетических тестов и ещё десяток документов с печатями и подписями. Всё это выглядело официально и чуждо — как будто речь шла о ком-то другом, а не о Пете.

Кира сидела на краешке стула, не сводя глаз с Иванова. Дышала часто, мелко, почти беззвучно — так дышат перед прыжком в воду. Она волновалась сильнее, чем он, хотя именно ему предстояло услышать нечто важное о себе.