— Я предусмотрел такой исход, — говорит он, и в его глазах мелькает безумие. — Если я не отменю отправку каждые два часа, запись уходит. Вы можете меня арестовать, можете убить, но ничего не изменится. Все увидят, какой вы на самом деле, генерал. И она, — он кивает на меня, — навсегда останется той самой девкой из лаборатории.

— Код, — требовательно произносит Эйран, глядя на Артеоса.

— Нет, — Артеос лишь улыбается, складывая руки на груди.

— Тогда я его выбью, — рычит мой штар, отец моего ребёнка.

— Не успеешь, у тебя всего пятнадцать минут.

Я чувствую, как в этот же миг поле Эйрана будто взрывается, наполняя всю комнату. Делает несколько шагов к Артеосу, от чего тот наконец перестаётся улыбаться.

— Ты думаешь, я шучу? — от Эйрана так и веет опасностью.

— А ты думаешь, я боюсь тебя? — Артеос тоже не собирается отступать. — Убей меня и тогда запись уйдёт черезе минуту, я поставил детектор жизни.

— Эйран, — зову я тихо.

Когда он оборачивается, я вижу, что он всеми силами сдерживает себя сейчас, а поле даже немного успокаивается и будто становится мягче.

— Что ты хочешь? — повернувшись обратно к врагу, сквозь зубы цедит Эйран.

— Ребёнка. И свободу. Тогда запись останется у меня и её никто не увидит.

— Нет! — резко обрываю я. — Рейштара ты не получишь.

— Тогда готовьтесь к тому, что через четырнадцать минут ваши лица будут на всех экранах сектора.

Артеос торжествующе улыбается, глядя на застывшего Эйрана. Моя жизнь, жизнь Эйрана и будущее нашего сына сейчас сжимается до крошечного таймера на чужом запястье.

— Ты этого не сделаешь, — тихо произносит Эйран ледяным голосом.

— Сделаю, — Артеос пожимает плечами. — Ты сам загнал меня в угол, генерал. А загнанные крысы кусаются. Очень больно.

Я смотрю на дверь, за которой Вейл осталась с моим сыном, и молюсь, чтобы всё сработало. План был рискованным, но другого пути мы не видели. Если Артеос уйдёт сейчас, запись останется у него навсегда, и он будет пользоваться ею, пока жив.

— Ты допустил одну ошибку, — раздаётся спокойный женский голос от входа.

Артеос резко оборачивается. В дверях стоит кайана Вейл, держа в руке небольшой блокиратор, мигающий зелёным огоньком.

— Ты думал, что твой таймер всемогущ, — продолжает она, входя в кабинет. — Но ты забыл, что у совета директоров есть протоколы на случай шантажа. Все каналы передачи данных из этого здания заблокированы по моему приказу ещё десять минут назад.

Артеос переводит взгляд на свои часы, бледнея. Таймер всё ещё отсчитывает минуты, но маленький значок связи в углу экрана сменился на красный крестик.

— Ты блефуешь, — шипит он, но уверенности в его голосе больше нет.

— Проверь, — Вейл пожимает плечами и кладёт блокиратор на стол.

Артеос лихорадочно нажимает кнопки на своём коммуникаторе, и с каждым нажатием его лицо искажается всё сильнее. Сигнала нет. Ни одного. Все его ловушки, все автоматические отправки, весь его план рассыпается в прах.

— Это ещё не всё, — Вейл достаёт из внутреннего кармана пиджака планшет и активирует голограмму. — Я хочу, чтобы ты знал: та запись, которой ты так гордился, никогда бы не сработала против Эйрана Шерааса. Потому что в ту ночь я лично отключила камеры в лаборатории. По приказу вышестоящего командования.

Я смотрю на неё и не могу поверить своим ушам. Камеры были отключены? Но тогда…

— Генерал выполнял секретное задание, — продолжает Вейл, переводя взгляд на меня. — И запись этого задания является государственной тайной. Если бы ты, Артеос, попытался её распространить, ты бы сел не за шантаж, а за измену. А это совсем другая статья.

— Ты лжёшь! — голос Артеоса срывается на крик. — Камеры работали! У меня есть копия!

— У тебя есть запись с резервного контура, — поправляет Вейл. — Который ты сам незаконно активировал. Я знаю об этом. И у меня есть доказательства.

Она поворачивается к Эйрану и кивает:

— Забирайте его. Ордер на арест у меня с собой.

Дерен и двое военных, которые всё это время ждали за дверью, входят в кабинет. Артеос пытается сопротивляться, но его поле слишком слабое, а Эйран добавляет своего давления, и через несколько секунд запястья бывшего начальника защёлкиваются в наручниках.

— Это не конец, — цедит Артеос, когда его выводят. — Ты ещё пожалеешь, Алиана. Ты и твой ублюдок!

Эйран делает движение в его сторону, но я кладу ладонь ему на грудь, останавливая: