– Да, я знаю, – Эйран тоже поднимается. – спасибо, Дерен.

Они оба направляются к выходу, и я не слышу о чем они говорят, всё моё внимание приковано к сыночку. Он вздыхает во сне, словно после долгого плача судорожно втягивает воздух, морщит личико, а моё сердце сжимается. Он словно чувствует моё состояние и нависшую над нами опасность. Не знаю, как это возможно.

– Я не дам тебя в обиду, – шепчу я, пока я у самой на глазах наворачиваются слёзы.

Стараюсь их сморгнуть, чтоб не выглядеть слабой в глазах Эйрана, но когда он возвращается, оказывается, что ему не до слезинок, блестящих на моих ресницах.

– Дерен уверен, что за домом следят, – произносит он мрачно. – Двое по крайней мере, может быть больше.

У меня подкашиваются ноги. Опускаюсь на стул, чувствую, как в груди разливается предательский жар.

– Они знают, что мы с сыном здесь?

Сама себе удивляюсь, что мой голос не дрожит, хотя все нервы напряжены до предела.

– Вероятно, знают, – вздыхает мой генерал.

Я вижу, что ему не хочется сообщать мне неприятные новости, он хмурится, стискивает челюсти, перекатывая желваки, но всё равно произносит:

– Знают, но пока не лезут. Наблюдают, ждут. Может быть, хотят убедиться, что вы действительно тут. А может сомневаются насчёт охраны, или выжидают, когда я уеду, и ты останешься одна.

Я молчу в ответ, у меня нет ни единой мысли, что теперь делать. К счастью, Эйнар держит ситуацию под контролем. Он садится рядом, притягивает меня к себе, шепчет в куда-то в макушку:

– Не бойся! Я не позволю, чтобы с вами что-то случилось. Всё будет хорошо, Алиана.

– Я боюсь, – всхлипываю я в его рубашку. – Мне страшно.

– Ты смелая, мы справимся, – Обещает он мне. – Из моего дома есть потайной ход. Он технический, ведет к одному из соседних домов, который пустует. Я купил его несколько лет назад. Никто не знает о тоннеле, только я и Дерен.

– Пойдем тогда! – решаюсь я быстро, и с замирающим сердцем вижу, что Эйран качает головой, отказываясь.

– Ты не пойдешь с нами? Почему?

– Нет. Я должен остаться тут на случай, если они ворвутся в дом. Буду делать вид, что ни о чём не подозреваю, и всё нормально. Создам видимость, что мы ещё здесь. Потом догоню тебя. Тебе надо пройти пешком минут двадцать. Темно, но безопасно.

Уверяет меня он.

– Нет! – восклицаю я, в голове не укладывается, что я могу остаться с сыном без защиты Эйрана. – А если что-то случится?! – Ничего не случится, – успокаивает меня мужчина. – Я обещаю. Нам просто нужно выиграть время. Добраться до штаров.

Эйран спускается на пол передо мной, садится на корточки. Смотрит снизу вверх:

– Слушай меня. Сейчас ты берешь Рэйштара и спускаешься в тоннель. Идешь до конца. Вот, кстати, держи коммуникатор, – он протягивает мне браслет и быстро защелкивает его на запястье. – Там тебя встретит Дарен, он знает, что делать. Вывезет тебя в безопасное место.

– А ты?

– Я найду вас, обещаю.

Он встаёт, помогает мне подняться на ноги. Меня штормит и голова кружится от волнения. Пока я растерянно пытаюсь сообразить, что мне делать, Эйран достаёт Рэйштара из люльки, прижимает к себе, слегка покачивая, смотрит на него несколько секунд:

– Береги маму, юный штар! – наказывает ему на полном серьёзе и перекладывает сына мне на руки.

Я ощущаю, что дальше мне нужно справиться самой, напоминаю себе о тех временах, когда я собиралась растить сына одна, а сейчас надо побыть одной полчаса или меньше, просто пройти по тёмному тоннелю и встретить там Дерена.

– Иди! – говорит Эйран, – У нас мало времени. Никто не знает, сколько их там и решатся ли они нападать на дом генерала, но лучше нам этого и не узнать никогда.

Мы спускаемся с Эйраном в подвал, где обнаруживается тщательно замаскированный вход в тоннель, который генерал открывает со своего комма.

– Иди, – повторяет он.

И я делаю шаг к тоннелю. Оборачиваюсь.

– Эйран…

– Я догоню. Найду вас! – он смотрит на нас и всего глазах такое жаркое обещание, что у меня перехватывает дыхание.

Эйран порывисто шагает ко мне и целует, и сам быстро подталкивает вперёд, в темноту. За спиной закрывается люк. Мы с Рэйштаром остаемся абсолютно одни в кромешной темноте.

Темнота вокруг нас такая, что я даже не вижу собственных рук, прижимающих Рейштара к груди. Сильнее всего я стараюсь не споткнуться и не навредить малышу.