— Только позже я узнала, что твой отряд перебросили неизвестно куда, и никто не мог сказать, вернёшься ли ты после этого вообще. Я была одна. Совсем одна. Носила ребёнка под сердцем, которого по мнению всех вообще не должно было существовать.

— Я не знал, — вставляет он, когда я наконец заканчиваю свой рассказ. — Меня перебросили экстренно в точку, из которой невозможно с кем то связаться или вернуться. Я оставлял сообщения через командование. Думал они доходят. Говорил, что вернусь при первой же возможности.

— Сообщения? — у меня вырывается истеричный смешок. — Я не получала ничего. Ни одного слова, ни единого знака о том, что ты жив и уж тем более не забыл обо мне после первой же ночи.

— Когда я вернулся, я искал тебя, — сжав кулаки, он делает ещё шаг ко мне, а меня обдаёь его пульсирующим полем. — Я обошёл все отделы, спрашивал про тебя, но мне сказали, что ты уволилась и уехала. Я не знал про ребёнка, Алиана. Если бы я не увидел тебя тогда случайно, уехал бы из сектора искать дальше.

Я застываю, не в силах пошевелиться.

— Уехала? — переспрашиваю зачем-то, хотя сама всё прекрасно слышашал. — Я никуда не уезжала. Всё это время была в архивном отделе.

— Значит, кто-то солгал, — Эйран хмурится, а глаза его темнеют. — Кто-то специально скрыл от меня информацию о тебе.

— Сообщения, — шепчу я, чувствуя, как пальцы холодеют от догадки. — Ты не лжёшь, что отправлял их? Если так, и я их не получала…

— Ты что-то сказала про камеры в лаборатории.

— Да, но никто, насколько я поняла, не знал о произошедшем той ночью. Кроме Артеоса.

Внутри меня от этого осознания всё скручивается в тугой ком.

— Ты знаком с ним?

— Был, когда-то, — сквозь зубы выдыхает Эйран и тут же переводит тему. — Алиана, мы разберёмся во всём. Теперь я здесь, с тобой.

Он вновь сокращает между нами расстояние, но на этот раз я остаюсь на месте и оказываюсь в кольце крепких мужских рук, внезапно чувствуя себя в безопасности.

Его поле касается моего и прикосновения внезапно успокаивают, хотя должны пугать.

— Это наш сын, — его голос становится мягче, и мужчина проводит рукой по моим волосам. — Мой и твой. И если он появился таким необычным образом, уже очень скоро ему потребуется защита.

Я перевожу взгляд на гравилюльку, не отрываясь от мощной груди Эйрана, наблюдая за спокойным личиком малыша. Он такой маленький и беззащитный. И я не смогу его защитить одна. У меня нет ничего для этого. Ни средств, ни связей. Я поняла это ещё когда пыталась сбежать из больницы и пряталась от Артеоса.

Я не знала куда идти и только Эйран показал мне безопасный путь.

— Ты будешь окружать его заботой и любовью, — произносит он уверенно, хоть и тихо. — А я постараюсь сделать всё, чтобы вас не тревожили.

Я поднимаю глаза, встречаясь с его взглядом. Он говорит так, словно мы действительно настоящая семья.

— Я не знаю, могу ли я тебе доверять, — говорю я честно, хотя это наверное глупо звучит в моём положении, ведь я стою прижатая к его груди в кольце мощных мужских рук.

— Тогда просто не убегай, — отвечает он с едва различимой улыбкой. — Остальное приложится.

Мы стоим рядом с друг другом в обнимку несколько долгих мгновений. Я чувствую каждой клеточкой тела его близость, слышу гулкое биение его сердца, а еще ощущаю, как его поле мягко обволакивает моё, словно приручая к себе, успокаивает, баюкает. Мне становится так хорошо, что это даже пугает, как сильно мне нужна его близость и защита. И не мне одной, сыну тоже!

Но я первой делаю шаг назад. Отстраняюсь, чувствуя, как щёки заливает румянец. Поспешно отворачиваюсь к гравилюльке, чтобы скрыть смущение, поправляю одеялко на крохотном тельце, хотя сын спит и так.

– Мы должны дать ему имя, – говорю тихо, только лишь для того, чтобы нарушить эту тишину. – Может быть, Рэйштар?

– Рэйштар, – Эйран повторяет за мной, кивает, соглашаясь, – хорошее имя, сильное.

Я несколько раз повторяю про себя: Рэйштар. Рэйштар. Мой сын. Наш.

Но Эймар уже хмурит брови, мельком взглянув на часы.

– Нам нужно поспать. Тебе особенно, ты должна восстанавливать силы. Я где-то читал, что роды являются стрессом для организма земной женщины. Это так?

Я чуть не прыскаю от смеха, но вовремя беру себя в руки и лишь слегка усмехаюсь:

– Да, это так. Просто как-то было не до отдыха. – Я с трудом подавляю зевоту, словно организм, вдруг услышав слово “отдых” решает вспомнить, как нечеловечески он устал и хочет спать.

– Пойдем, провожу тебя в спальню.