— Нет, — честно отвечаю я. — Но выбора нет.

Он целует меня в макушку, и мы долго сидим так, слушая дыхание Рэйштара.

Ночью я просыпаюсь от того, что в комнате стало светло. Я открываю глаза и замираю.

Рэйштар светится.

Его крошечное тело окутано мягким голубоватым сиянием, которое пульсирует в такт дыханию. Я смотрю на него, не в силах пошевелиться, и чувствую, как его поле касается моего, такое чистое и сильное.

— Эйран, — шепчу я, а он уже не спит, смотрит на сына с расширенными глазами.

— Его поле, похоже, проснулось.

Следующим днём Вейл встречает меня у входа в гражданскую больницу. Рэйштар остался с Эйраном в машине, под защитой его поля, и я чувствую, как внутри всё сжимается от одной мысли, что я не с ним. Но другого выхода нет.

— Ты готова? — спрашивает Вейл, и я киваю, хотя не готова. Я никогда не буду готова к этому.

Мы проходим в кабинет ультразвуковой диагностики, где нас уже ждёт подготовленный врач. Я ложусь на кушетку, оголяю живот, холодный гель скользит по коже. Врач водит датчиком, и на экране появляется чёрно-белое изображение. Я смотрю на него и не вижу ничего, кроме пятен и линий.

Вейл стоит у двери, напряжённая, и я знаю, что Эйран где-то рядом. Через наушник, спрятанный в волосах, я слышу его дыхание. Ровное, спокойное. Он держит себя в руках, хотя я знаю, как ему тяжело.

— Он идёт, — тихо говорит Вейл.

Дверь распахивается, и я вижу Артеоса. Он не один, за его спиной двое мужчин в белых халатах, но я сразу понимаю, что они не врачи. Слишком широкие плечи, слишком быстрые движения, слишком пустые глаза.

— Алиана, — улыбается Артеос, и его улыбка такая же фальшивая, как в тот вечер. — Какая неожиданная встреча. Я слышал, ты проходишь обследование. Решила проверить здоровье после родов?

— Что вам нужно? — мой голос звучит ровно, хотя внутри всё дрожит.

— Мне нужно то, что принадлежит мне по праву, — он делает шаг ко мне, и его поле касается моего, слабое, почти незаметное. — Ребёнок. Ты же знаешь, что он уникален. Наука должна изучать такие феномены.

— Он не феномен, — я сжимаю край кушетки. — Он мой сын.

— Твой? — Артеос смеётся, и смех режет слух. — Ты даже не знаешь, как его правильно кормить. Отдай его нам, и мы гарантируем ему лучшее будущее.

— Нет.

Он вздыхает, будто я капризный ребёнок, который не понимает своей выгоды.

— Тогда у меня нет выбора. Ты помнишь запись? Я выложу её в сеть сегодня вечером. Все увидят, как генерал Шераас развлекается с лабораторной сотрудницей прямо на рабочем месте. Твоя репутация, его репутация, всё полетит в бездну.

— Ты не посмеешь, — шепчу я, но он только улыбается.

— Посмею. Если ты не отдашь ребёнка прямо сейчас.

Он делает знак, и двое мужчин в белых халатах шагают ко мне. Я отползаю к стене, но деваться некуда.

— Не трогайте её, — раздаётся голос от двери.

Эйран входит в кабинет, и комната становится тесной. Его поле выплёскивается вперёд, плотное, тяжёлое, давящее. Мужчины в белых халатах замирают, и я вижу, как их глаза округляются. Но сердце колотится в груди, если он здесь то где Рейштар?

В этот момент он лишь на миг кивает мне и я понимаю, что, скорее всего, с ребёнком сейчас Вейл.

— Генерал, — Артеос кривит губы. — Как вовремя. Вы пришли спасать свою подружку?

— Я пришёл забрать то, что принадлежит мне, — Эйран делает шаг, и его поле толкает наёмников назад, прижимает к стене. — Мою женщину и моего сына.

— Вашего сына? — Артеос смеётся, но в его смехе я слышу нервы. — Докажите.

— Не нужно ничего доказывать, — Эйран поднимает руку, и его поле сжимается вокруг наёмников, заставляя их упасть на колени. — Я знаю правду. И ты знаешь.

Один из наёмников пытается вытащить оружие, но Эйран быстрее. Волна силы отбрасывает мужчину к стене, и он падает без сознания. Второй замирает, поднимает руки вверх.

— Живыми, — напоминает Эйран, и я понимаю, что он обращается к кому-то за дверью.

Дерен входит с двумя крепкими парнями, и они быстро связывают наёмников.

— Всё кончено, Артеос, — Эйран поворачивается к нему.

— Кончено? — мужчина снова смеётся, и этот смех пугает меня больше, чем оружие. — Вы думаете, это конец? Запись уже ушла в автоматический архив совета директоров. Ещё двадцать минут, и каждый член совета получит уведомление.

Он поднимает руку, показывая таймер на часах. Шестнадцать минут.