— Выпускницы пансиона, — начала она пафосную речь. — Вот и завершилась ваша учеба в этих прекрасных стенах. Сегодня вы узнаете свою судьбу и уже завтра приступите к тому, чтобы показать, чему научились здесь. Я надеюсь, что никто из вас не осмелится очернить имя нашего пансиона.

Почувствовав на себе внимательный взгляд, несмело подняла голову. На меня в упор и прищурив глаза, смотрела вторая женщина. Но взгляд был добрый, несмотря на всю ее строгость. Видимо, она и была нашим куратором, миссис Уайт. В ее руках была трость, и она облокачивалась на нее. Видимо, страдала ногами. В глазах худощавой женщины ничего не сумела разглядеть, только вопросы. Но она первая прервала наши переглядывания.

Вторая чуть ли не лебезила перед миссис Робертино и стояла вплотную к ней, чтобы в случае подхватить или просто ловила каждое слово директора. Ну, чисто секретарь Анжела.

“Бывают же такие совпадения”, — чуть не произнесла я вслух, покачав головой.

— Все хорошо? — шепнула мне соседка по парте, заметив в мой адрес взгляд куратора.

Я лишь кивнула, чтобы нашими перешептываниями не привлекать к себе внимание. Миссис Робертино продолжала разглагольствовать, какая честь нам оказана и как мы должны постараться, чтобы привлечь внимание других девушек к пансиону. Ученицы всегда были нужны. Я же задумалась о том, почему и как я оказалась здесь. Но ответов не нашла. Еще и начали называть имена девушек, что я решила прислушаться, чтобы запомнить. Не хотелось бы потом попасться на этом.

— Сара Браун, — позвала секретарь миссис Робертино. К ней вышла девушка-блондинка, прям как ангелочек. — Школа девочек в Даутсаунде.

Девушка буквально выдернула бумажку из рук секретаря, присела в книксене, развернулась и поцеловала бумажку. Видимо, получила хорошее место. Сразу за ней вышла другая. Но Дженифер Тейлор, скорее всего, повезло меньше. Она забрала свое назначение с безрадостным выражением лица. Дальше девушки выходили следом друг за другом. Кто-то забирал бумагу с улыбкой на лице, кто-то старался не показывать свое недовольство, другие же были безэмоциональны. Волновалась одна я, так и не услышав своего имени.

И вот все девушки были распределены и получили назначение на работу. Моя соседка выглядела довольной. Эмбер Аллен уезжала в школу Тёрнер-Вуд. Я понятия не имела, кого и чему там обучали, но мне было все равно. Как же я?

Миссис Робертино попрощалась с нами, на пару секунд все же задержав свой взгляд на мне. За ней следом ушла и секретарь. В классе начались перешептывания, и на себе я почувствовала не то насмешливые взгляды, не то жалеющие. Но миссис Уайт тут же все пресекла своим властным голосом

— Выпускницы, вы можете идти собираться. После обеда жду всех возле ворот пансиона, — строго произнесла она, стукнув тростью.

Девушки поднялись со своих мест и поспешили к выходу. Я тоже встала на ноги и поплелась к двери. Но мне не повезло и тут, раз я не получила назначение на работу.

— Оливия, задержись на минуту, — услышала я в спину, и мое сердце ухнуло.

Пропустила остальных девочек, закрыла за ними дверь и только после развернулась в сторону преподавателя. Миссис Уайт не смотрела на меня, словно она была подавлена чем-то и за это будто чувствовала свою вину. Неужели для меня не нашлось места или туда, куда меня направляют, лучше не соваться? Не из-за этого ли насмешливый взгляд миссис Робертино был адресован мне?

— Присаживайся, Оливия, разговор будет не из легких и долгим, — вздохнула она.

Сама миссис Уайт тоже присела, приладив трость с боку стола. Понимая, что мне уже некуда деться, прошла за ту же парту. Как там говорила Эмбер? Что я лучшая выпускница и куратор не даст меня в обиду? Глядя на хмурое лицо женщины, что-то мало в это верилось.

Разговор начался не сразу. Миссис Ханна смотрела в окно, наблюдая за игрой ветра с деревьями. Я же сидела без лишних движений и терпеливо ждала, понимая, что иногда слова никак не шли. Кому, как не мне, знать это.

— Оливия, ты же знаешь, как я к тебе отношусь, — вдруг заговорила женщина, переведя взгляд с окна на меня. Я кивнула. — Как только в пансион поступили девушки, я сразу заприметила тебя. Нам нельзя проявлять благосклонность к кому-то из учениц, но мы же живые люди. Ты так напоминала мне мою дочь, что удержаться от соблазна сблизиться с тобой было сложно. К тому же, ты и сама оказалась живой и жадной до учебы,  самой одаренной из всех и прилежной. Сама  тянулась к светлому. Если остальных в пансион запихнули их родители или родственники, чтобы сиротка не мозолила им глаза, и им некуда было деваться. Девушки не особо жаждали проявлять себя. Ты — другое дело, — миссис Уайт взглянула на меня с улыбкой.

Ее лицо при этом озарилось. Да и улыбка вышла такой доброй и такой родной, что мне даже стало стыдно, что приходилось ее обманывать. Вот только я не знала, чем мне грозит признание. К тому же я не была в курсе, что случилось с настоящей Оливией. Вдруг и мне грозит опасность? Когда-нибудь, возможно, и признаюсь. Как только сама во всем разберусь.