— Совина, вас срочно вызывает к себе директор, — раздался голос секретаря из динамика для громкой связи, которым в школе пользовались исключительно для таких случаев. — Срочно! — обозначили степень исполнения приказа Розы Руслановны, и в кабинете вновь стало тихо.

Только этого мне не хватало…

— Извини, Алексей, — несмотря на сожаление в словах, в душе я обрадовалась. Не придется мучиться с учеников, вытягивая у него каждое слово. — Сперва изучи страны и потом приходи исправлять оценку, но уже после каникул, — начала я собираться идти на ковер к директору школы.

— А как же оценка за четверть? Я учил, — пробормотал Бобырин, не торопясь уходить. — Отец не купит мне новую игровую консоль, если я не исправлю двойку по вашему предмету.

— Извини, Алексей, мне надо идти. Ты сам слышал. Если ты не в курсе, то Роза Руслановна ждать не любит, — выпроводила я ученика из кабинета, закрыла его на ключ и поспешила в кабинет директора.

Бобырин не отставал.

— Не обещаю, но подумаю над тройкой за эту четверть, — пожалела я мальчика. Он был неплохим: младших не обижал, своих одноклассников держал в узде, не давал шуметь на уроках, а вот учиться не любил. Для него уже было подготовлено место в лучшем ВУЗе столицы нашей необъятной страны.

— Спасибо, Ольга Васильевна! — пробасил Бобырин и, на мое счастье, отстал.

В приемной директора меня встретила Анжела.

— Опаздываешь, Совина, — открыла она дверь в кабинет Розы Руслановны с недовольным лицом.

Не сумев даже отдышаться, я шагнула внутрь.

— Ты уволена, Ольга Васильевна! — услышала тут же и едва удержалась за стену от неприятной новости.

— И не нужно устраивать тут представление, — прошипела она, не отрываясь от компьютера, на котором что-то печатала своими наманикюренными ногтями. Цокала и цокала, пока я судорожно хватала воздух. — Медкомиссию все учителя проходят вовремя, в том числе и ты! И там нет строки, что у тебя больное сердце.

В груди действительно кололо, будто ударили острым кинжалом, в придачу еще и покрутили им, чтобы сделать еще больнее. Перед глазами пронеслись годы учебы. Я с детства мечтала стать учителем. На первую свою учительницу смотрела не отрывая глаз. Она для меня чуть ли не божеством была. Думала, что вот вырасту и стану как она. Даже строчки школьного сочинения “Кем я хочу стать” были заполнены мечтами стать учителем. И до выпускного все они были похожи друг на друга как под копирку. Я просто грезила этим, пока остальные каждый год хотели стать то инженером, то актрисой, то переводчиком, то блогером. Их желания менялись, в отличие от моего. Я твердо знала кем хотела стать.

После школы я тут же подала документы в педагогический институт. Училась усердно, не пропуская ни одной лекции или практического занятия. С таким вожделением ждала, когда нас отправят на практику в школу. Потом получение диплома. Красного. И поиски работы. Меня, вчерашнюю студентку, взяли в школу без проблем. Я так была рада этому, что у меня будет не только свой кабинет, но и подсобное помещение, как лаборантская у учителей химии и физики. И я усердно работала, доказывая не только себе, но и окружению, что я смогу и сумею многого добиться.

Добилась вот, увольнения прямо посередине года. Чем же, интересно, попала в немилость Розе Руслановне?

— Но как же так? — наконец-то взяла себя я в руки. — В середине года? А как же дети? Осталось-то два месяца учебы всего, — я тут же вспомнила про трех своих учеников, с которыми мы готовились к Единому Государственному Экзамену. Им для поступления в университет нужен был именно мой предмет.

— Не переживай, замену я тебе найду, — всё также не глядя в мою сторону, ответила директор. — Есть на свете добрые люди, готовые протянуть нам руку помощи даже в неприятных для них ситуациях. В отличие от некоторый, которые не слушают никого.

— Это Бобырин-то? — осмелилась я озвучить фамилию.

— Да хоть бы и так! — Роза Руслановна наконец-то оторвалась от компьютера и зло взглянула на меня. — Геннадий Олегович — хороший человек. Он столько помог нашей школе. Каждый год выделяет для нас определенную сумму денег. Только ради этого стоило бы быть к его сыну снисходительнее. И статистику всей школе не портить. Я сколько тебя просила исправить Алексею оценку? Сколько уговаривала не портить мальчику жизнь и аттестат? — наседала на меня директор. — С тебя убыло бы?

— Но он же не может показать даже границы России! — возмутилась я такой несправедливости. Уволить из-за того, что Бобырин ленился учиться?! — Если проверить его знания, то он не пройдет тесты ни по одному предмету. Все его пятерки и четверки по остальным предметам взяты из воздуха по вашему прямому приказу. Не более.