— Я не знаю, как так вышло, — потихоньку обходя дерево по кругу, беседовала я с совой, пытаясь достучаться до упрямой птицы. — Честно. Я сама не поняла ничего. Раз — и оказалась в другом месте. Мир этот для меня чужой. В своем, скорее всего, я умерла, а душа моя притянулась в этот. Но раз я попала в тело твоей хозяйки Оливии, значит, с ней тоже  что-то сделали. Не просто так же сегодня я проснулась в теле твоей хозяйки Оливии.

Ответа мне не было. Но я не торопила птицу. Ей нужно было подумать. Свыкнуться с новостью, что ее хозяйки больше нет.

— Не хочешь ли ты сказать, что на рассвете моей Оливии не стало? — Йенс наконец-то показался, заговорив со мной и перелетев на ветку, где его было видно.

— Скорее всего. Правда, меня стукнули по голове еще вечером, но пришла в себя я утром и уже не в своем теле, — фамильяру лучше не врать. Особенно сейчас, когда мы должны были с ним сдружиться и держаться вместе. Ведь со смертью Оливии опасность могла угрожать и мудрой птице. Йенс понял это и сам, издав странный звук, словно горевал по прежней хозяйке, и захлопав крыльями.

— Вот почему с первыми лучами рассвета я почувствовал всплеск силы, — пригорюнился он.

— Обещаю, я помогу тебе найти того, кто убил Оливию. Но сейчас нам нужно держаться вместе и поехать в графу Кэмбелл. Миссис Уайт верит в меня. Точнее в Оливию. После мы обязательно вернемся в пансион и во всем разберемся, — пообещала я птице. — Но сейчас я никак не могу задержаться в пансионе.

Правда, опыта в поимке убийц у меня не было. Даже мало мальского преступника. Разбиралась я только с проступками учеников. Но мир был магический. Значит, я могла обратиться за помощью к магу. Потом, как разберусь с семьей графа и двумя девушками на выданье. Для этого мне нужна будет помощь Йенса. Да и оставлять его здесь я не собиралась. Вдруг и ему захотят причинить вред.

Одно время мы разглядывали друг друга. Сова вертела головой и глазела на меня своими глазками-бусинками.

— Ты со мной, Йенс? — обратилась я к птице.

Сова ухнула.

— Но не потому, что ты теперь моя новая хозяйка, — вставил он свои пять копеек.

— Благодарю, — не стала я  вступать в перепалку, а лишь в приглашающем жесте протянула руку.

Йенс не сразу перелетел с дерева, но все же сделал это. Я выдохнула и направилась в комнату девушек, где меня дожидалась леди Ханна.

Ольга Васильевна  — Оливия Саттон

Карета уже ждала у ворот, запряженная парой гнедых. Их нетерпеливое ржание разносилось по территории пансиона. Воздух уже нагрелся утренним солнцем. Я занесла Йенса в карету, после сама обернулась в последний раз к своей наставнице.

— Все готово? — спросила леди Уайт, поправляя складки моего платья. — Ничего не забыла?

— Да, у меня немного вещей, — ответила я и загрустила. — Только страшно немного, — честно призналась я.

Ведь сделать придется многое. Для начала мне нужно самой выучить основные правила, прежде чем начать учить других. Было бы, конечно, хорошо, если бы имелась возможность восстановить для меня память Оливии. Иначе мне придется туго. Я даже не знала, поклониться мне графу Кэмбеллу при встрече или достаточно кивка головы. Но у меня имелся еще шанс расспросить Йенса. Вдруг он окажется болтливым самцом и не откажется мне помочь.

— Ещё бы, — усмехнулась наставница, но в её глазах читалась гордость за Оливию и поддержка. — Ты едешь не просто в богатый дом, ты едешь превращать двух деревенских сорванцов в настоящих леди. Это труд не из лёгких. Но я уверена в тебе, Оливия. Ты обязательно справишься со всеми трудностями. Если нужен будет совет, то ты всегда можешь написать мне, — с этими словами леди Ханна протянула мне шкатулку. — Это тебе. Я хочу, чтобы ты всегда была со мной на связи. Ты же знаешь, что по вечерам у меня бессонница, — улыбнулась мне женщина, намекая на частую переписку.

Я не совсем понимала, чем Оливия заслужила такое отношение. Всю свое детство и юность прожив с мачехой, я слышала только претензии в свой адрес. Потому я и сбежала из своей семьи сразу же, как только окончила школу. И больше в свой родной город не возвращалась, уехав подальше. Даже квартиру купила там же, где нашла работу. И сейчас мне становилось грустно оттого, что мне приходилось притворяться Оливией, чтобы не ранить леди Уайт. На душе было больно, что между ними были теплые отношения. Но был ли у меня выбор поступить по-другому? Даже если бы я призналась, в отношении леди Уайт к своей ученице это мало что изменило бы. Внешняя оболочка осталась та же. Куратор все равно помогла бы, но уже мне, строго-настрого наказав не раскрывать свою тайну попаданства никому. Она бы не смогла бросить меня в беде. От понимания этого в душе становилось еще хуже и гаже.

Я неуверенно взяла шкатулку.