И тут случилось неожиданное. Меня словно кто-то сильно толкнул, а затем облил ледяной водой. Следом удар по голове. Не физический, нет. Внутри моей головы будто взорвалась бомба, явив мне множество образов, звуков, эмоций. Я едва не вскрикнула от боли и неожиданности, но сдержалась, чтобы не дать повода графу. Сделала шаг вперед и схватилась за спинку стула, сжав дерево до побеления костяшек. Перед глазами мелькало множество лиц, словно мушки. Десятки, а то и сотни голосов звучали в ушах, будто я оказалась в эпицентре жаркого спора. Голоса были чужими, но в то же время такими знакомыми. Кто-то начал стучаться в дверь, точнее ломиться. Граф отмер и открыл дверь. Йенс влетел в кабинет графа и, сделав круг, приземлился на мое плечо.

“Ты должна быть сильной”, — услышала я в голове женский голос. И все прекратилось, сменившись воспоминаниями прежней Оливии. Теперь одни картинки сменялись другими: это бесконечные часы за книгами по этикету, строгие наставления одного из преподавателей пансиона, мадам Бушар, которая даже в шестьдесят лет держала класс в ежовых рукавицах. “Вы должны быть тверже, чем ваши подопечные”, — любила повторяться она, выжимая из учениц каждую ошибку и заставляя исправлять их.

Я сжала пальцы и выпрямилась. Мне предстояло принять решение, но граф не дал мне времени на раздумья.

— Ну, леди Саттон? — он сделал еще шаг вперед, и теперь расстояние между ними сократилось до опасного. — Или вы уже поняли свою ошибку и собираетесь ретироваться?

Его тон был ядовит, но где-то в глубине — почти неуловимый оттенок разочарования. Как будто он ждал, что я не только не испугаюсь, но и дам отпор.

— Если бы я сомневалась в своих силах, Ваше Сиятельство, я не стояла бы здесь. Я готова начать сегодня.

Глаза графа вспыхнули.

— Очень смело, — прошипел он. — Но смелость без должного опыта… — не договорил он.

— Тогда позвольте мне доказать обратное, — прямо посмотрела я на графа.

Тишина снова опустилась на кабинет, но теперь в ней чувствовалось что-то новое. Не было ни злобы, ни гнева, а только вызов, принятый с обеих сторон.

Граф медленно откинул голову назад, изучая меня с холодным любопытством.

— Хорошо, — наконец произнес Себастьян, сдавшись. — Но знайте, леди Оливия Саттон, если вы хоть раз дрогнете…

Граф Кэмбелл не договорил. В этом не было нужды. Мы смотрели друг другу в глаза и понимали и так, что поставлено на кону: и для него, и для меня.

Ольга Васильевна  — Оливия Саттон

Утро началось с непривычной суеты, но сегодняшний завтрак обещал быть особенным. Мой первый рабочий день в роли гувернантки или преподавателя этикета. Для кого как. Солнечные лучи переплетались в кружеве занавесок малой столовой, отбрасывая причудливые узоры на белоснежную скатерть. Стол, уставленный тончайшим фарфором, сверкал хрустальными графинами со свежевыжатым соком и серебряными подставками для яиц. В воздухе витал аромат свежеиспеченных булочек и кофе, который лакей только что разлил по изящным чашкам с позолотой.

Я сидела по левую руку от графа, напротив девушек. Мои глаза оценивающе скользили по юным особам, что робко перешептывались, пока не встретились с моим взглядом и мгновенно не притихли. Рядом, вальяжно откинувшись на спинку стула, сидел граф. Его длинные пальцы лениво обхватили ручку кофейной чашки, а взгляд, полный скрытого веселья, скользнул по девушкам. Словно он заранее знал, какие проказы сейчас будут ими совершены. Конечно же, против меня.

Сегодня я планировала целый день быть рядом с девушками и просто отмечать, с чем мне потом придется работать. Но потом поняла, что лучше начать сразу. Упущений в их воспитании было множество. В глаза сразу бросилась осанка девушек. Их плечи ссутулились, будто под невидимым тяжелым грузом.

— Сколько раз можно повторять? — внезапно шумно выдохнул граф. — Спина леди должна быть прямая. Иначе ни одного достойного предложения руки и сердца в этом сезоне вы не получите, — услышала я слова Себастьяна. Видимо, такое замечание он делал не первый раз. Девушки тут же втянули головы в плечи. — Или вы хотите, чтобы вас приняли за служанку, пробирающуюся с корзиной белья по черной лестнице?

Близняшки переглянулись между собой и мгновенно выпрямилась. Слуги подали завтрак. Я продолжила следить за своими подопечными краем глаза. Кларисса уже умудрилась уронить нож, задеть локтем графин и теперь с видимым увлечением ковыряла ложкой в клубничном варенье, словно пыталась раскопать в нем какой-то секрет. Служанка не отходила от девушек далеко, подавая им новые столовые приборы. Амалия вела себя более сдержанно, и было видно, что она старалась. По крайней мере, серебряная ложка из ее рук на пол не упала ни разу.