За столом, кроме графа, никто не разговаривал. Себастьян не вел светские беседы, лишь делал замечания девушкам. Одно за другим. Если Амалия принимала их достойно, то Кларисса каждый раз морщила лицо. Я же мысленно записала для себя второй пункт, к которому тут же добавился и третий, когда заговорил граф Кэмбелл. Видимо, список окажется длинным.

— Амалия, — вздохнул он. — Ты же не матрос в портовой таверне. Где твои манеры? Неужели все учителя, которых я нанимал для вас, не могли научить вас элементарным вещам? Я думал, что хотя бы из тебя выйдет толк.

Девушка замерла. Я же успела отметить, что она наклонила чашку и не подняла мизинец, отпивая чай. Амалия мгновенно исправилась, но было уже поздно. Замечание графа услышали все присутствующие в столовой. Обе девушки перевели взгляд на меня, но я сделала вид, что увлечена кашей с ягодами и слов Себастьяна не слышала. Но тут Кларисса, забывшись, потянулась за булочкой через весь стол, вместо того чтобы попросить передать. Я глубоко вздохнула и успела подумать о том, что сегодняшнее утро, как и завтрак, будет долгим. Но все же успела коснуться руки графа, не дав ему сделать очередное замечание.

— Ваше Сиятельство, после завтрака я  бы хотела с вами поговорить и обсудить несколько вопросов. Это важно.

Себастьян был удивлен, как и близняшки, которые замерли и, забыв дышать, с расширенными глазами смотрели в нашу сторону. На их лицах застыло любопытство. Графу хватило ума не продолжать эту тему, и всем за столом пришлось продолжить завтрак. Когда уже больше не было надобности задерживаться за столом, я встала. Граф последовал моему примеру, будто только и ждал этого.

— Гвен, принеси в одну из гостиных чайный набор, но без чая, — отдала я распоряжение. — Юные леди, первое занятие с вами начнется через полчаса, как только я обсужу пару вопросов с Его Сиятельством.

— А как же пирожные? — недовольно воскликнула Кларисса, глядя на воздушные корзиночки со свежими ягодами.

— Сразу после того, как научитесь обращаться с чашкой и столовыми приборами, леди, — произнесла я строго.

В кабинете графа я не стала ходить вокруг да около и сразу перешла к делу:

— Ваше Сиятельство, я бы хотела попросить вас перестать делать замечания вашим сестрам при посторонних и слугах, — произнесла я просьбу. — В этот список вхожу и я.

На мои слова граф лишь изогнул брови, требуя объяснений.

— Из ваших уст девушки воспринимают все как упрек. И это не дает им желания учиться и делать что-то лучше. Даже наоборот, вскоре они могут начать выражать протест и делать все наперекор.

Себастьян ухмыльнулся.

— Замечания своего гувернера я до сих пор держу в голове. И они не дают мне совершить промахи, — уверенный в своей безупречности, произнес он.

— Видимо, поэтому вы до сих пор кладете локти на стол, — позволила я себе легкую улыбку.

Граф замер и взглянул на свои руки, затем тут же убрал их. Его глаза метали молнии.

— Я вас услышал, мисс Саттон. Можете вернуться к своим обязанностям, — отчеканил граф. — И еще, — остановил он меня возле порога. — Меня несколько дней не будет в поместье. Амалия и Кларисса полностью остаются под вашу ответственность.

Я кивнула и покинула кабинет графа, затем с легкой улыбкой направилась в гостиную к своим подопечным. Пора начать первый урок.

Всю следующую неделю особняк графа Кэмбелл оглашал мой звонкий требовательный голос.

— Плечи назад, подбородок приподнят, но не задирайте нос слишком высоко. Это уже не элегантность, а высокомерие, — повторяла я раз за разом, обходя девушек, стоящих в гостиной с книгами на головах.

Упражнения по осанке у них значились каждое утро. Да и весь день у них был расписан по часам. Но я не забывала про отдых девушек и их личное время, давая  им возможность проводить его так, как им хочется. Нагружать их учебой слишком тоже не стоило. Это могло дать обратный эффект.

На удивление все те дни, пока графа не было в поместье, Амалия и Кларисса вели себя чуть ли не безупречно. Они не только старательно выполняли все мои указания, но и добровольно оставались после занятий, чтобы отточить поклоны или потренироваться в искусстве светской беседы. Мне и самой нравилось проводить с ними время за неимением других собеседников. Не со слугами же мне проводить свое личное время и коротать вечера.

— Что-то здесь не так… — все же подозревала я присмиревших близняшек, стараясь увидеть в их поведении хоть малейшую странность.

— Может, они, наконец, уже смирились своим положением и твоим присутствием и одумались? — Йенс не поддерживал меня в моих опасениях в адрес девушек. — Должны же когда-то и они поумнеть и повзрослеть.

Но еще наша первая встреча показала, что их послушание выглядело слишком подозрительным. Да и Гвендолин успела поделиться со мной некоторыми моментами из жизни девушек, когда по утрам убиралась в моих покоях. И я отлично понимала, почему за полгода у них сменилось более десятка преподавателей по этикету. Как и то, почему многие приходили в ужас, услышав имя графа. Правда, никакого желания пополнять этот список у меня не возникало. Мне позарез нужна была рекомендация графа Кэмбелл!