Липовые аллеи и каскадные пруды. Тайны и легенды этих мест, которые во все времена из поколения в поколение дарили свою первозданную красоту, необыкновенные чувства от соприкосновения с неподражаемой природой и вечными загадками предыдущих поколений. Для того чтобы вникнуть, углубиться в историю с детства любимых мной мест, достаточно было хорошей погоды и желания прогуляться! Каждый кустик, камешек, цветок, прудик и роскошные старинные деревья дарили необыкновенное тепло и дивные эмоции. – Писала Пелагея. – В этой некогда нашей усадьбе матушка моя трудилась, а я ребёнком бегала там. Тогда и не знала, что нашу семью настигла беда: разорение и полный крах. Нашу усадьбу купил граф Арбузов, у которого была большая семья. А матушка и папенька нанялись к ним на работу. Вот здесь я обитала с момента рождения. Тогда все мои родные были живы. Да, именно здесь в окружении дорогих моему сердцу матушки, отца, нянюшки, которая служила у хозяйки и присматривала за мной и сестрицей Грушенькой. Тогда я была самой счастливой на свете. Когда мы подросли, многое изменилось. Не могу простить себе, что в то лето мы с сестрой уехали в нашу деревню погостить у бабушки. А родные остались трудиться в усадьбе, их задержали какие-то неотложные дела. Мы с сестрицей и представить себе не могли, что больше никогда не увидим родителей и наша жизнь изменится настолько, что превратится в ад. Как потом стало известно, кто-то забыл потушить свечу перед тем, как ушёл спать. Свеча осталась в высоком подсвечнике на подоконнике. В то лето стояла невыносимая жара, окна в доме на ночь не закрывали. Под утро подул ветерок, занавес коснулся пламени и загорелся. В доме случился пожар, когда ещё все мирно спали. Так погибли наши родные, нянюшка, дворецкий, слуги. Только кучер Игнат спал в конюшне вдали от дома и благодаря этому остался жив. Он-то и сообщил нам о страшной трагедии. Игнат знал, где находится деревня бабушки. И в самом начале лета отвёз нас туда. Вот так в один ненастный день мы остались сиротами. Возвращаться в графскую усадьбу душевных сил не хватило, да и что мы могли сделать. У нас всё равно не было средств, чтобы восстанавливать чужой дом. Матвей Никифорович, доверенное лицо графа, куда-то пропал, так что и спросить не у кого было, остались ли средства родных, которые они заработали и откладывали впрок, неизвестно. Не знала я, и где находились средства, которые по праву принадлежали нам-наследницам родителей. По закону мы могли бы получить их на содержание. Между тем, я и Грушенька жили у бабушки. Она к тому времени была уже старенькой, да и средств на наше содержание у неё не было. А взять негде было. Через год и бабушки не стало. Нам с Аграфеной к тому времени исполнилось по тринадцать лет. Мы с ней близнецы: сначала родилась я, а через десять минут моя сестрёнка. Что делать мы не знали. Нас приютили соседи, но вскоре и у них начались трудности и мы, уговорив Игната, который остался с нами по просьбе бабушки, вернулись в город. Кое-как перемучились у знакомых родителей в течение последующего года, а потом пришли к выводу, что дольше там оставаться нельзя: наше присутствие доставляло людям дополнительные хлопоты. И мы ушли оттуда. Как-то на столбе у конторы знаменитого нотариуса я увидела объявление, в котором писалось, что барону де Кардье требуется грамотная и трудолюбивая служанка. Адрес был указан, поэтому я в тот же день отправилась к нему. Барон учтиво побеседовал со мной, подробно расспросив обо всём. Он по моей внешности сразу заподозрил, что я дворянского происхождения. После нашей беседы, Антуан Витольдович распорядился, чтобы мне подобрали комнату и выдали форменную одежду, в которой трудились служанки. Меня поселили в уютной комнате, и я вздохнула легко. Но мысль, что сестра осталась не пристроенной, не давала покоя. Я улучила момент и поинтересовалась у экономки, не возьмёт ли барин Антуан Витольдович на работу мою сестрёнку Грушеньку. Она странно взглянула на меня, пожала плечами и сухо ответила, что им нужна была только замена уехавшей горничной. Пришлось вечерами после работы блуждать с сестрицей и искать для неё убежище. Скажу честно, долго мы бродили в поисках, но так ничего подходящего и не нашли. Выхода не было, я, рискуя потерять работу и хорошее место, дожидалась, когда все засыпали, впускала сестрицу в свою комнату переночевать. Кормила её, а на рассвете она уходила. Я отдавала ей сэкономленную провизию, которую сама не съедала, чтобы сестрица в течение дня не голодала. А потом случайно узнала от Игната, что недалеко от нас маркиза Нильская ищет компаньонку и помощницу по дому. Это оказалось так кстати, туда и пристроили сестрицу мою. Поздними вечерами мы с ней виделись, обменивались новостями, жаловались друг дружке на усталость и плохое настроение. Но что поделаешь, если судьба иного выхода нам не уготовила, приходилось терпеть. Так мы и жили. На такой работе мы быстро повзрослели. Кожа на руках стала сухой, грубой и покрылась корками. Взгляд потускнел. Сердце стонало, было горько и больно, что в нашей жизни всё сложилось именно так страшно и несправедливо. Мы не ведали, что ожидает нас завтра. Ледяной ветерок безысходности замораживал душу. Не было даже лучика света, который бы согревал, спасая нас от тягостных мыслей. Тревожное, гнетущее предчувствие беды лишало покоя.

Нам исполнилось четырнадцать. Мне этот день запомнился, и все события отразились в памяти отчётливо. Однажды на рассвете, когда молочница привезла молоко, я, дожидаясь, пока она наполнит бидон, приметила у витой металлической ограды молодого человека высокого роста, худощавого и довольно богато одетого. Помню, подумала тогда:

«Наверное, гость приехал к нашему барину по каким-то делам». Что меня удивило больше всего, на территорию имения незнакомец не входил, но каждое утро крутился у ограды и как-то странно, словно изучая, разглядывал меня. Однажды экономка послала меня по делам. Я так торопилась, что и не почувствовала сразу, как рядом со мной выросла длинная фигура молодого человека. А когда присмотрелась, узнала в нём наблюдателя. Мне стало не по себе. Зачем это он следит за мной? – какое-то дурное предчувствие сжимало сердце. Но думать по этому поводу некогда было. Нужно было поскорее избавиться от незнакомца.

– Вы что, преследуете меня? Зачем это? – спросила его.

– Нет, что вы. Увидел вас в прошлое воскресенье после службы в церкви, и загорелся желанием познакомиться с вами. Вы такая нежная, красивая и на удивление скромная. Я давно таких серьёзных барышень не встречал.

Честно сказать, у меня не было желания продолжать этот бессмысленный разговор. И торопилась я очень. Экономка наказала нигде не задерживаться и до обеда вернуться. Иначе наш барон рассердится и чего доброго выгонит меня.

– Простите, мне некогда с вами разговаривать. Тороплюсь очень.

– Позвольте мне проводить вас. Чего вы боитесь? Я не сделаю вам ничего плохого.

– Вам, кажется, было сказано: я очень тороплюсь. Прошу, оставьте меня в покое. Прощайте, – сказала ему резко и направилась в сторону имения.

– Тогда позвольте мнехоть изредка навещать вас.

– Зачем это? Не надо. У меня хозяин строгий, не желаю нервировать его. Да и некогда мне с вами разговоры разговаривать. Работы много, – и я ускорила шаг. В тот день он прислушался к моей просьбе. Но на следующий день, когда рано утром я вышла к молочнице, заприметила его фигуру у ограды. Меня почему-то затрясло. А он вёл себя так, словно я ему что-то пообещала: продолжал наблюдать и жестом подзывал меня. Я в ответ покачала головой и с полным бидоном вернулась в дом. С тех пор каждый день наблюдатель приходил к ограде. Так продолжалось довольно долго.

Как-то одна из служанок заметила его и спросила у меня:

– Пелагея, это не твой кавалер обивает пороги уже целый месяц?

– Никакой это не кавалер и, тем более, не мой. Не знаю, кто это, – я почувствовала, как мои щёки запылали.

– Сама посмотри, он ни с кем не заговаривает. Только тебя и высматривает.