Привычка рано вставать никуда не делась, и Лиссандра проснулась с рассветом. Мягкие лучи тёплого восходящего солнца пробрались в щель между полуприкрытыми тяжёлыми синими шторами на окне. Свет падал на постель, прочерчивая поперёк толстую линию где-то в районе ног спящего супруга. Лиссандра приподнялась, поправляя подушку немного выше. От её движений и Эрик во сне закрутился. Нащупал её одной рукой и обнял, притягивая к себе. 

— Почему не спишь? — спросил совсем сонно. 

Лисса вздрогнула от хрипловатого мужского голоса, раздавшегося над самым ухом, но не от испуга, а от того, что от его звучания внутри приятно сжалось, напоминая о вчерашней ночи, наполненной нежностью и фейерверком чувств. 

— Привыкла рано просыпаться в Ордене, — немного с опозданием полушёпотом ответила девушка. Казалось, громкий голос может разрушить иллюзию, и вчерашняя ночь исчезнет окончательно и невозвратно. Но Эрик не слышал. Он уже спал, мёртвой хваткой вцепившись в талию супруги. 

Лиссандра притихла, прислушиваясь к размеренному дыханию герцога. Пригрелась и снова погрузилась в мир снов. Только ей на новом месте так никто и не приснился. Единственное, о чём она помнила, когда проснулась во второй раз, было ощущение покоя и быстрое движение лодочки, на дне которой лежала Лиссандра и смотрела в бескрайнее голубое небо, с которого сыпались белые щекочущие нос пёрышки.

Хотя пёрышко оказалось настоящим. Эрик лежал, подперев голову рукой, и водил птичьим пёрышком, выпавшим из набивки подушки, по лицу спящей супруги. Просыпаясь, та приоткрыла сначала один глаз, потом второй, и чихнула, смешно наморщив носик, на котором от долгого пребывания на солнце стали появляться первые веснушки. 

— Забавляетесь, милорд? — перевернулась она набок и оказалась лицом к лицу с герцогом. 

— Немного, — белозубо улыбнулся мужчина. — К нам уже дважды заглядывала служанка. 

После этих слов он неожиданно сократил расстояние между их лицами и дополнил:

— Поцелуй меня. 

Лисса растерянно захлопала ресницами. Одно дело целовать в ответ, а другое — вот так вот самой. Да ещё и днём! 

Эрик ждал. И Лиссандра решилась. Потянулась губами и чмокнула супруга в губы. Быстро и отрывисто.

— Не так, — глаза Эрика смеялись. — Хочу так, как вчера, — прозвучало капризно. Из уст мужчины достаточно странно. На самом деле герцогу нравилось провоцировать и дразнить Лиссандру.

Герцогиня озадаченно смотрела на супруга, чувствуя, как неудержимо краснеет до кончиков ушей. И это ему тоже нравилось. Смотреть, как стыдливый жар охватывает щёки и растекается волной по белоснежной коже.

Как вчера... Она помнила тот свой особенный поцелуй, но почему-то сейчас его повторить не могла. При свете дня было неловко. 

— Я тебе помогу,— шепнул Эрик соблазняюще и прикоснулся своими губами к её. Лиссандра прижалась крепче и осторожно быстро лизнула его губы, как маленькая саламандра, раз, другой. Терпение Эрика закончилось быстрее, чем Лиссандра сумела бы пересилить себя. Он раздвинул её губы сам и властно проник во влажную глубину рта, с наслаждением изучая. Лиссандра словно вспомнила, что делать, и, наконец-то, ответила, заставляя герцога желать большего. 

Заниматься любовью с супругом при свете дня было новым опытом для молодой женщины. Она отдавалась страстно, со свойственной ей особенностью полностью выкладываться, за что бы она не бралась. Затуманенное нежными ласками Эрика сознание Лиссандры вместе с критическим мышлением отключились, выпуская на волю только чувства и эмоции, которые виртуозно вызывал герцог Гренстон. И не было сейчас между ними никого третьего. Только двое — мужчина и женщина сплетались в единое целое, неделимое, как завещал Единый.

***

Завтрак в замке лорда Морвиля сегодня был как никогда поздним. Все ждали к столу семью сюзерена. Лорд Морвиль уже дважды посылал слугу к покоям, где разместили герцогскую чету, и оба раза невозмутимый капитан Фламбери вставал на пути тех, кто мог помешать покою милорда.

Когда никого поблизости не было, капитан прохаживался вблиз двери в покои герцога и только хмыкал, слыша, чем занят магистр Ордена Трилистника. Его светлые брови иронично изгибались, стоило вспомнить заблуждение милорда в отношении своей сердечной привязанности. И тут же хмурились при мыслях о новой будущей хозяйке Стоунберга. Хватит ли ей упорства и знаний, чтобы приумножить богатства феода? Сможет ли чужачка, выросшая в краю с мягким климатом, где и зим толком не бывает, приспособиться к жизни в суровом краю?