— Вы похожи на мать, — сделала предположение Лиссандра.

— Пожалуй. Она была белой ведьмой. Погибла, когда мне исполнилось два года, — не таясь, ответил капитан.

Герцогиня кивнула, принимая ответ. В отличие от чёрных или таких, как Ведана, белые ведьмы могли иметь одного ребёнка от того, в кого влюблялись всем сердцем, и при условии взаимных чувств. Такие дети рождались магически одарёнными в большей степени, чем обычные жители Ареи. Отсюда у капитана и умение магически владеть стихией воздуха.

— Миледи, нам туда, — капитан улыбнулся лукаво и, понизив голос, продолжил: — И, кажется, за нами появилась слежка.

Лиссандра быстро оглянулась и успела заметить, как за углом скрылись две одинаковые каштановые макушки. Она расплылась в улыбке и, подхватив подол юбки, побежала туда, надеясь застукать на месте нарушительниц режима.

Герцогиня нагнала их быстро. Маленькие леди и не собирались убегать. Они стояли, прижавшись друг к дружке, и во все глаза рассматривали Лиссандру.

— Доброй ночи, леди, — герцогиня чинно поклонилась малышкам. Те были в одинаковых, укороченных до щиколоток домашних платьях и с десятком косичек, заплетённых на ночь. Вид они имели хулиганистый.

— Единый с нами, — дружно ответили близняшки и присели в заученном приветствии.

— А правда, что вы миледи Гренстон?

— Супруга милорда Эрика Гренстона Беспощадного?

Одна сестра начинала спрашивать, а вторая подхватывала вопрос.

— А правда, что вы принцесса?

— И что будете хозяйкой в замке Стоунберг?

— Стойте-стойте! — взмолилась Лисса и, смеясь, подняла руки вверх. — Я не успею за вашими вопросами дать ответ. Мы ещё не представлены, милые леди. С этого стоит начинать беседу.

— Леди Жизель Морвиль.

— Леди Нинель Морвиль.

Обе близняшки одинаково шаркнули ножками и присели в реверансе.

— Леди Лиссандра Гренстон. Вот теперь я готова отвечать. На все заданные мне вопросы отвечу односложно — да. Я супруга и будущая хозяйка замка Стоунберг.

— Он же огромный! — восхищённо воскликнула малышка Жизель.

— А ваш супруг такой красивый! — Нинель сложила ручки перед собой ладошкой к ладошке и мечтательно подвела глазки под лоб.

— Хм, юные леди, — из тени шагнул капитан Фламбери. — Обсуждать чужого супруга непристойно.

— Дядя Артур! — два маленьких вихря пронеслись возле Лиссандры и повисли с двух сторон на мужчине. Вид при этом он имел довольный, хоть и старался грозно свести брови.

Герцогиня с удовольствием смотрела на воссоединение семейства. Настроение взлетело. Её деятельная натура встрепенулась, окончательно позабыв о хандре и горьких думах. Два маленьких словоохотливых ураганчика напоминали ей вертунов, оставленных со Стефой. Герцог категорически запретил брать с собой корзинку со Снежкой и Ленивцем, так Лисси стала обращаться к своему зверьку. Был он на порядок спокойнее самочки и в основном спал, с удовольствием забираясь в корзинку с травами и настойками, которую Лиссандра носила с собой, когда лагерь останавливался на постой. Герцогиня успела познакомиться и с целителем герцога, и они уже не сошлись во мнениях по некоторым вопросам лечения простых воинов. Поругаться с ней целитель не мог, соблюдая субординацию, но за порог вежливо выставил, брызгая слюной.

Дети наперебой расспросили капитана о здоровье, о дороге, заручились встречей на завтра и только после этого согласились идти спать. Ну, точнее, капитан сказал, что миледи пора спать, поскольку в дороге она очень устала. Лисса серьёзно поддержала эту версию, даже сделала вид, что зевает в кулачок. И близняшки отступили и козочками ускакали в противоположный тому, где были покои гостей, конец коридора.

Лиссандра не стала задерживать капитана и юркнула в свою комнату, пожелав воину доброй ночи.

Дверь за спиной герцогини закрылась, оставляя её в приятной тишине. Лёгкие, добрые, человеческие отношения внутри семьи Морвилей очень радовали девушку.

Лиссандра, стоя у столика, сняла украшения и распустила волосы, давая коже головы отдых от сложных причёсок.

От переизбытка чувств она даже покружилась по комнате, раскинув руки в стороны и смеясь. Даже Артур Фламбери, несмотря на своё происхождение, ощущался на своём месте в замке Морвилей. Прямым свидетельством тому было поведение близняшек, которые с обожанием трясли дядю за руки, пока он удовлетворял их острое любопытство.