Отпив добрую половину вина из кубка, Харольд вытер жирные руки о скатерть и, весело ухмыльнувшись, приступил к тому самому разговору, ради которого и вызвал герцога Эрика Гренстона.

— Зачем мне портить отношения с будущим тестем?

От неожиданности, герцог поперхнулся и закашлялся, расплёскивая вокруг себя вино вперемешку с крошками. Вид при этом он имел ошарашенный.

— Что?! — взревел рыцарь и с удивлением уставился на Харольда.

— А что такое? Мне уже скоро двадцать девять. Пора подумать о наследниках. А тут такой вариант удачный.

Скептически выгнутая чёрная бровь Эрика раззадорила Харольда, и он продолжил.

— А невеста-красавица — младшая дочь короля Альгия Наурийская. Свежая невинная лилия для моего королевского сада. Девица как раз на выданье — семнадцать лет.

— И что, папаша отдаст свой цветочек ненюханный узурпатору?

— Захочет при власти остаться — отдаст. Будет править регентом от моего имени, а там видно будет. Может, его отпрыску королевство оставлю. Младшему брату цветочка. Ему сейчас десять.

— Раз ты так решил…

— Это ещё не все, Эрик. У Аугусто есть старшая дочь от первой жены, пусть ей ангелы на небесах поют. Преставилась бедняжка во время родов. Говорят, хоть брак Аугусто и принцессы из Фландии был договорным, но он в ней души не чаял. По закону, младшая дочь не может быть отдана замуж вперёд старшей. Если та по состоянию здоровья готова вступить в брак.

В это самое мгновение в душе у герцога Гренстона заворочалось нехорошее предчувствие, такое глобальное, что даже захотелось совсем не по-аристократически почесать пятернёй затылок. Не к добру.

— И что? Перепиши закон, и все дела.

— Хех, какой ты скорый. Закон переписать можно, но вот от людской молвы не уйдёшь. Языки всем не завяжешь. Нет. Я не хочу, чтобы о моём цветочке злословили.

— Ну так по-быстрому выдай старшую замуж, и сам потом с младшей к храмовникам красную дорожку раскатывай.

— Вот именно за этим я тебя и позвал. Ты, герцог Гренстон, и возьмёшь старшую принцессу Лиссандру Наурийскую в жёны. Титулы ваши позволяют. Не мезальянс.

— Нет! У меня есть Кло, — рявкнул рассерженным вепрем герцог и стукнул пудовым кулаком о хлипкий стол так, что тот переломился надвое, и вся сервировка рухнула на пол.

Остатки вина и пряных соусов брызнули в стороны, окатывая высокие кожаные сапоги мужчин. Но на такие мелочи никто не среагировал. Только личный слуга короля сунулся посмотреть, что за шум, и тут же скрылся, правильно оценив обстановку — он тут лишний.

— Возьмёшь, — холодно надавил король. — Твоему роду нужен законный наследник. Принцесса родит, выполнит свой долг, а дальше… Да мало ли что бывает у этих женщин. Или родовая горячка, или золотуха приключится, или вообще с лошади неудачно упадёт на охоте. У тебя на северном перевале очень опасные каменистые тропы. А после уж, как вдовец, ты сможешь официально связать себя узами брака со своей Кло… баронессой Клотильдой Бейли.

Герцог скривился, словно хинной коры погрыз, но больше не возражал. Обдумывал. И предложенный вариант ему не то чтобы нравился, но действительно открывал перспективы. Хотя за три года отношений со своей любовницей его и так всё устраивало. Кло же, как любая женщина на её месте, хотела определённости. Ей в этом году исполнялось девятнадцать. Молодость и красота быстротечны. И тут, как говорится, или самому нужно шевелиться, или пристраивать девушку в надёжные руки, выдав замуж за кого-нибудь из своих, выбрав мужа среди рыцарей из обедневших семей. Всё-таки плодить бастардов герцог не планировал. А девушка была в том возрасте, что давно уже пора было рожать, иначе чем дальше, тем выше риск в родах, как для матери, так и для младенца.

— А сколько лет старшей принцессе? — всё ещё витая в мыслях у себя дома и представляя свою любовницу, поинтересовался герцог.

— Хм, двадцать один.

— Единый! Да она же старуха! За что, брат?! — совсем не рисуясь, возопил младший.

— Ну и хорошо. Тем более никого не удивит, если она того… Ну ты понял.

— Она что, горбата или одноглаза? — тревожно полюбопытствовал герцог. Он всё больше понимал, что брат, используя его болевую точку — Клотильду, подсовывает ему тухлый сюрприз. — Почему её не сплавили в хорошие руки лет пять назад?

— Фу, что за вульгарщина, Эрик! Лиссандра — принцесса, а ты так о ней. Ничего подобного. Никаких уродств… Почти, — Харольд забегал глазами, лишь бы не видеть сосредоточенное и нахмуренное лицо брата. — Она просто рыжая. Рыжее чудовище, так её прозвали в семье.