Харрот меня задери, если я не смогу защитить Гарда! Да я лучше уеду на острова, если буду разорен, но ни за что не отдам своего любимца, чтоб он стал таким же безликим существом-убийцей, без личности и привязанностей.

Конечно, для моей цели подошел бы любой – у меня хватит ресурсов подчинить каждого, но не хотелось показываться на глаза Гарду с морально изуродованным соплеменником.

И вдруг мой взгляд упал на относительно небольшого дракошу, безучастно лежавшего на подстилке.

– А что это с ним? – спросил я своего провожатого, сухопарого, похожего на коричневого кузнечика со злобным лицом, уже примерно зная ответ.

– Это новенькая. Ее еще не обработали. Но похоже, она вообще ущербная, – махнул рукой он.

– Беру ее.

– Вряд ли она полетит, – скривившись, как от лимона, ответил смотритель.

– Полетит.

В этом я был уверен. Драконы все понимают.

– Пойдем, девочка. Мне нужна твоя помощь! – тихо сказал я и погладил по мощной чешуйчатой шее. Драконица встрепенулась, фыркнула, выпустив облачко горячего пара. Совсем как Гард. А у меня внутри все перевернулось. Она была не намного старше моего красавчика. Но в ее глазах застыла такая боль, что делало ее похожей на пожилую драконицу.

Я вывел ее из загона, запрыгнул на холку и легонько шлепнул по крупу.

– Давай, красавица. Ищем твоего собрата и самую лучшую девушку.

И она словно поняла меня. Развернула свои перепончатые крылья, взмахнула и прыжком оторвалась от земли.

– Хорошая девочка!

Драконица услышала и радостно фыркнула, а я понял, что не смогу вернуть ее этим живодерам. Отвезу в Карданию, а смотрителю скажу, что сама сдохла по дороге или напали гоблины. Такое тоже может случиться, если заберешься в горы. Пока меня еще не лишили имущества, хватит денег, чтоб смотритель мне поверил и сам нашел, как оправдаться. К счастью, купить у нас можно все.

Долго кружить нам не пришлось. С воздуха я заметил дорожку из примятых кустов, ведущую к озеру. Рядом с ним, в окружении сосен приютилась лужайка. Очень кстати. А то приземлиться было б проблематично.

Спрыгнув с драконицы, я чуть не задохнулся от счастья. Мои любимцы сидели рядышком перед кострищем, и Элина пыталась раздуть огонь. Я усмехнулся. Гарду ведь достаточно плюнуть огнем, чтобы толстые ветки разгорелись. Но он еще не знает, что так можно.

Девчушка, как настоящий солдат в походе, натаскала еловых лап и сделала что-то похожее на укрытие. Услышав шелест складываемых крыльев, она подняла голову и, увидев нас, подскочила. Однако тут же застыла на месте, растерянно таращась своими голубыми, как озеро, глазищами. И пока она не сообразила, что уже все страшное позади и что можно расслабиться, я схватил ее в охапку, порывисто прижал к груди и, не давая себе отчета, просто сделал то, чего требовала душа и тело. Я впился в ее сладкие, податливые губы самым настоящим наглым, жадным поцелуем, который ни по каким меркам не мог походить на дружеский.

Девушка замерла в моих руках. Казалось, она даже дышать перестала, не говоря уже о том, чтобы ответить на поцелуй. А я целовал и не мог оторваться, словно усталый путник, приникший к роднику в оазисе. Вот та самая магия, которая возникает от прикосновения к предназначенному тебе человеку. К тому, на кого возникает вот такая реакция. Все тело превращается в пульсирующий сгусток удовольствия, трепещет и искрится, как голубые молнии. А в животе, под ребрами, закручивается тугой тянущий комок желания, который опускается вниз и дает уже совсем определенный заряд.

Я понимал, что поцелуй этот ворованный, что так, нахрапом нельзя, но когда безумно хочется…

Элина заерзала, пытаясь высвободиться из капкана моих рук, тем самым приводя меня в чувство. Я с трудом оторвался от сладких губ, и чтоб не утонуть в этих невероятно синих глазах, просто прижал ее голову к груди. Хорошо, что она такая маленькая. «Компактная» – усмехнулся внутренний голос.

– Что это значит? – испуганно прошептала девушка, уткнувшись в мое плечо.

– Это значит, что я безумно волновался.

– За Гарда?

Захотелось шлепнуть ее по попе за ерничанье. Или она на самом деле думает, что волновался только из-за дракона? Неужели она не заметила моих голодных взглядов? Неужели не чувствовала того практически животного магнетизма, который возникал, стоило лишь приблизиться друг к другу. Я даже растерялся. Почему я решил, что эта молоденькая девчушка, чистая и неискушенная, может испытывать то же, что и я?

У нее вся жизнь впереди. А я уже немало повидавший и много в чем разочаровавшийся старый волк. Ну, пусть не старый, но в ее глазах тридцатилетние уже старики. Получаетмя, я намного старше. Я приводил себе какие-то доводы, пытался воззвать к голосу разума, но все мои попытки разбивались, как волны о крутые скалы. Эта девчушка – мой оазис. Моя отдушина и мой маленький огонек радости. Моя согревающая Элина. Теплая и уютная.

Задержав ее в объятиях еще на несколько щемяще сладких мгновений, я наконец, выпустил ее.