– Ну вы же видите, что я вполне нормальная, значит, и мерру Ардану это сообщите! Так же? – я включила наивную простоту и мысленно скрестила пальцы на удачу.

– Не так же. Вот в чем дело, куколка. Я застал тебя в очень откровенном виде. То есть ты меня хотела соблазнить.

От возмущения я, как рыба, выброшенная на берег, хватнула воздух и чуть не забыла, как дышать.

– Нет же! – вместо громкого протеста, у меня получилось лишь какое-то шипение.

– Хотела меня соблазнить, – как нерадивой учение, повторил он с нажимом, словно не заметив моей реакции. – И когда я проявил нормальные мужские чувства, ты мне залепила пощечину. Мне?! Если бы я умел прощать такие вещи, то до сих пор работал бы при монастыре усмирителем. Мое правило – доводить дело до конца. Надо же, как-то двусмысленно прозвучало! И в этом суть. Либо ты будешь ублажать меня, пока мне не надоест. Либо я говорю, что сделал запрос, и выяснилось, что ты сбежала из Ноктрега и тебя разыскивают, как особо опасную, умеющую менять личины одержимую.

Показалось, что меня схватили за голову и сунули в воду – кровь набатом билась в висках, звуки его голоса были приглушенными, какими-то растянутыми. А мозг отказывался верить. И уши тоже.

– Вы это серьезно? – я ошалело уставилась на него. Ладно, муж тетки. Придурок тот еще! Но человек на службе?!

– А я что, на шута похож? – он добавил металла в голос, и это заставило меня собраться. Но получилось плохо.

– А я, что, похожа на доступную девушку? – мне бы еще поторговаться, качественней вжиться в роль дохлого опоссума, но мой язык, подгоняемый стрессом, уже забежал вперед здравого смысла.

– Ты мне даже нравишься. Девятнадцать лет. На вид нимфетка, а характерец есть.

– А без родителей нельзя быть бесхарактерной. Заклюют! Поэтому не надо мне угрожать. Мерр Ардан приедет, и я все ему сама расскажу. Он справедливый, – опять меня понесло.

– Верховный суд тоже справедливый. А ты в это веришь?

Вот так просто, одной фразой он меня отрезвил. И Верховный суд справедливый, и общество справедливое, и люди… Именно поэтому я не имею крыши над головой и вынуждена была чуть ли не в ногах ползать, чтоб герцог Барнеттский меня взял.

– Мерр Ардан во мне заинтересован, потому что Гард не каждого к себе подпускает! И что бы вы ни говорили – он хороший, потому что любит животных. И они его любят, – словно козырь из рукава, выкрикнула я последний довод в свою защиту.

Мой мучитель только усмехнулся.

– Инквизиторы тоже за магическими животными трогательно ухаживают. Но это не мешает им неугодных в тюрьму сажать, а то и казнить.

Я подозрительно покосилась – он решил со мной поиграть в кошки –мышки? Создает иллюзию диалога?

– Как вам не стыдно?! Вы же его правая рука, он вам доверяет, а вы за спиной у него говорите гадости и делаете подлости! Сравниваете с инквизиторами представителя древнейшего рода!

Но с его лысины, как с гуся вода, отскакивали все обвинения.

– Я работаю на совесть. И муха без моего ведома не пролетит. За это получаю деньги. А моя личная жизнь к работе не имеет никакого отношения. Так что подумай своей глупенькой головкой, чьему слову он поверит? Слову человека, который служит ему, как пес, или слову бездомной бродяжки?

Он сделал несколько жадных глотков прямо из горла бутылки, со злостью поставил ее на столик.

– Так что думай. У меня таких, как ты, очередь. А тебе такую работу больше не найти. А то и вовсе свободы лишишься, это как я уже решу.

Он вперил в меня свой тяжелый, подавляющий, подминающий взгляд, и я снова почувствовала, как подгибаются ноги, как пересыхает горло и сердце словно забывает привычный ритм.

От страха и обиды меня по- настоящему штормило. На глазах уже закипали слезы, но я понимала, что сейчас никак нельзя плакать. Иначе он воспримет это как свою окончательную победу и продолжит давить и запугивать. А я и так, как пуганая ворона, которая куста боится. Из меня, как апельсины из прохудившейся корзины, вывалились и раскатились по углам все навыки самоконтроля, оставив один на один с паническим страхом. Как загипнотизированный удавом кролик, я испуганно таращилась на него, не в силах отвести взгляд, и отчаянно умоляла себя: «Только не заплачь! Только не заплачь!»

Неосознанно я переплела пальцы, сжав их до хруста, и тут же вспомнила, что этому учил меня дедушка. Он говорил, что в критической ситуации нужно отвлечься, переключить внимание. И тут же заставила себя складывать в уме числа. Голова получила новую задачу, и я смогла опустить глаза и выдохнуть.

– Мне Гарда нужно кормить, – с трудом выдавила из себя и, боясь, что ставшие ватными ноги сейчас заплетутся кренделем, я медленно развернулась и пошла на кухню.

Очевидно, я была права, когда сравнила его с кочевниками- захватчиками. Наглый, безжалостный, признающий только силу. И опять же – по правилам дикарей: «Молчи, женщина»