Я трагическим жестом указала в сторону розового коня. Он сейчас флегматично жевал гортензии, высаженные по периметру гостиницы. Его серебряные и золотые звездочки загадочно мерцали в солнечных лучах, привлекая внимание публики.

А может, виной тому несуразная голубая грива?

Кстати, у меня перестал дергаться глаз из-за яркой расцветки Чуда. Она мне теперь нравилась. Это немного пугало. Что дальше?

Сама оденусь в яркое и пойду эпатировать народ? Впрочем, так я уже делала. Взять хотя бы мои вишневые волосы и впечатляющее декольте на балу.

— Тебе подходит, — подтвердила мою страшную догадку Леметра. — Очень в твоем стиле. Смело, ярко…

Чудо продолжал глодать веточки гортензий, кося на меня лиловым глазом. Кажется, он уже смирился со своей судьбой и сейчас молил только об одном.

Нет, не о возвращении ему чистого лба и природного окраса! Он хотел бы, чтобы хозяйка выбирала отели с вкусными клумбами, а не с пожухшими гортензиями.

— Можешь убрать ему крылья? — обреченно попросила я. — Неудобно же, по земле волочатся.

— Вряд ли, — покачала головой свекровь. — Магией прошито намертво. Думаю, мой старательный сын провел ритуалов десять, не меньше, чтобы это все осталось на коне. Возможно, крылья — и есть часть коня.

Леметра подхватила меня под руку и мягко направила в сторону гостиницы. Точнее, это драконица думала, что мягко и ненавязчиво показывает невестке путь. На деле у Леметры была стальная хватка, и эта сухонькая женщина перла вперед с уверенностью паровоза.

— Пойдем, — сказала она. — Посмотришь, какую банкетку я для тебя купила.

Мне ничего не оставалось, кроме как кивнуть и с тоской посмотреть на Чудо. Мой конь отказывался уходить от гортензий, сколько бы мальчишки не тянули его за поводья. В какой-то момент Чуду надоело, что его пытаются сдвинуть с места, и он дернул крылом.

Служки сели в лужу. Они переглянулись и оставили попытки отвести единорога на конюшню. Перед ним материализовалась торба с овсом, которую почему-то никто не хотел надевать ему на морду.

Однако Чудо был ценителем прекрасного. Что ему овес, когда можно жевать изящные бутоны?

— Очень странная лошадь, — пожаловалась я Леметре.

— Это конь, — поправила она. — Если хочешь, могу его перекрасить. В фиолетовый. В тон твоей новой банкетки…

— Нет уж, — решила я. — Хватит сегодня издевательств над животными.

Но это, конечно, было только началом. Потому что по моим следам спешило животное покрупнее — дракон.

— Если бы я была вашей женой, Уинстон, то подсыпала бы вам яд в кофе.

— А если бы я был вашим мужем, то выпил бы его.

NN

— Зачем же так сразу отказываться? Ты еще не пробовала.

— То же самое вы говорили про своего сына, леди дракон, — парировала я.

— И что? Тебе не понравилось?

Я вспомнила, что Аэлар умел делать своими загребущими лапами и наглым языком. С моих губ не слетело ни звука, но щеки обдало жаром.

— Не понравилось, — хрипло ответила я, справившись со смущением.

Леметра прищурилась. Она хотела уличить меня во лжи, но не стала. По ее лицу пробежала тень сомнения. Журнал модной мебельной фабрики полетел на кровать, в дальнюю стопку.

— Ладно, — вздохнула драконица, — если не хочешь кровать в виде сердца, возьмем обычную.

Я перевела дыхание, как после долгой схватки. У леди Леметры был дурной характер. В смысле, упорный. Теперь я понимала, от кого Аэлар унаследовал эту непрошибаемость.

— Может, для начала вы у меня метку рода уберете? — намекнула я. — Вот эту, с запястья.

— Не стоит, милочка, — отмахнулась свекровь. — Раньше ты могла заимствовать энергию только у Аэлара, а теперь тебе помогает весь род.

— Напомню, у меня бытовая магия. На что мне может не хватить энергии? На мытье кастрюль?

Леметра озвучила то, что я и так чувствовала. Где-то под моей меткой прятался бездонный колодец энергии, и сколько бы я из него не черпала, меньше силы в нем не становилось. А еще… Связь с Аэларом будто стала крепче.

— Эта штука на коже еще что-то делает? — спросила я.

— Ничего особенного.

Голос свекрови прозвучал невозмутимо. Слишком невозмутимо. Я прищурилась и сложила руки на груди. Леметра уже подпихивала мне другую картинку, где у кровати была кованая основа. Все бы ничего, но ее создали не из обычного металла, а из золота.

Свекровь решила, что я недовольна очередным образчиком мебельного искусства, а не ее ответом. Она тихонько вздохнула. Будто это я вела себя нелепо, а не она!

— Ну что ж, может, тогда подберем для тебя кресло? Аэлар сказал, что ты любишь читать.