Конечно же, Эдвард не вытерпел и отправился на гархов ужин к Фенеерегам. Что бы лично проконтролировать там выходки своей неугомонной мачехи, которая точно что-то задумала. Еще и чужемирянку туда потянула.

Хвала богам, не в роли его спутницы, а в качестве своей гостьи.

Гостьи семьи Альбергер, чье имя ведьма, к сожалению, имела право носить!

Эдвард так и не простил отцу, что тот ввел в их семью ведьму. Да, Шарлотта была красивой женщиной, даже спустя столько лет, но... ведьма! От них всегда ожидали пакостей. И заслуженно!

Хотя в том, что отец погиб так рано, Эдвард Шарлотту не винил – это все их родовое проклятие, от которого уже столько поколений безуспешно пытались избавиться его предки. А суть его была в том, что первая жена очередного графа Альбергер обязательно умирала вскоре после свадьбы. Максимум разве что успев родить наследника. Первыми в семье всегда рождались мальчики, наследующие это гархово проклятие.

Кто-то из предков пытался обмануть проклятие, не допуская зачатия, даже не трогая свою жену. Но графини все равно умирали в течение нескольких лет – падали с лошадей, лестниц, чахли от внезапной болезни. Сами же графья умирали – также по совершенно разным причинам – спустя лет десять, не больше, от рождения наследника.

Так что не удивительно, что некогда большой и сильный род Альбергер постепенно хирел, и сейчас Эдвард был его последним представителем. Конечно, о своем проклятии молчали, но другие тоже замечали череду ранних смертей в их семье. Так что находить жен становилось все сложнее, приходилось брать невест из слабых семей, разорившихся, даже из купеческих!

Но это никак не спасало самих бедных женщин. И Эдвард не хотел быть причиной гибели еще одной несчастной. Как и сокращать собственную жизнь только ради появления следующего проклятого ребенка, который унаследует не только его кровь, но и наказание неизвестно за что неизвестно кого из предков. Он не желал подобной судьбы собственному дитю.

Может, пусть их проклятый род прервется на нем? Или перейдет все, вместе с проклятием, троюродному брату Гилберту из младшей ветви? Просто Гилберт еще не понимает, чего он так страстно хочет заполучить.

Так и получилось, что в свои тридцать семь лет, что для мага еще молодостью считалось, Эдвард был холост. И менять свой семейный статус не желал. Все свое время он тратил если не на дела графства, то на службу на благо королевства.

Вот и сегодня заявился на званый вечер поздно не только для того, чтобы его не объявляли. Но и потому, что задержался по очередному служебному вопросу.

Нашел для приветствия хозяев дома, не скрывших своего удивления его визитом. Затем увидел и зацепил Роберта, своего сослуживца и единственного приятеля. Хотя гиблое влияние проклятия на дружбу не распространялось, но мало кто отваживался дружить с ним. Да и кто будет связываться с тем, кому суждено рано умереть?

– Как дела? Моя матушка еще ничего не успела сотворить? – поинтересовался Эдвард у Роберта, второго, то есть не наследного сына барона Джардона.

Пару раз в рейдах они прикрыли друг другу спины, на том и сблизились.

– О, Эдвард, почему ты скрыл от меня свою... такую гостью! – похлопав приятеля по плечу, как-то подозрительно радостно блеснул глазами Роб. – Разве я тебе не друг?

– Какую "такую"? – напрягся Эдвард.

Он же велел Шарлотте не распространяться о якобы фейском происхождении чужемирянки! Еще такого позора ему не хватало! Ладно бы настоящую фею действительно нужно было бы тщательно охранять, в первую очередь представить королю. Но эта... Она же даже светильники до сих пор не могла зажечь самостоятельно, согласно донесениям слуг из городского дома. Он в целом сомневался, что в ней есть хоть какая-то магия. А когда узнал, что девица была вытащена из одного из закрытых миров с бедным магическим фоном... Нет, она точно не фея!

– Такую милашку! – выдал Роб.

Моргнув, Эдвард глянул в сторону веселящейся группы молодежи, в центре которой заметил светлую головку чужемирянки.

Роберт ничего не путает? Эта... как там ее... Веселина и вдруг милашка? В каком месте? Хотя грудь у нее действительно ничего так, примечательная...

– Я давно так не веселился! – продолжал делиться пропущенными событиями улыбающийся до ушей приятель. – Представляешь, когда леди Изабель заявила, что платье госпожи Иван'овы ее полнит, то та ответила, мол, хвала богам, что это платье виновато, а то она искренне верила, что людей полнят сладости, съеденные перед сном.

– Что? – опешил Эдвард, выныривая из своих мыслей.

– О, да! Она такая забавная! А еще твоя гостья добавила, что хорошего человека в принципе должно быть много. Чтобы ветром не унесло. И если девушка вынуждена лишать себя радостей жизни, скудно питается, то это плохо сказывается не только на ее здоровье и детородных функциях, но и на ее характере, и тогда могут пострадать окружающие. И подобные откровенности твоей гостьи так... м-м, искренне звучат! Из какой страны, говоришь, приехала эта чародейка?