Его спальное место было не похоже на мое. У него был складной матрас и настоящие простыни, все вещи привезли в тележках. Все остальные, вероятно, спали на голой земле, но он наслаждался роскошью, куда бы ни шел.

Это была только первая ночь, и я уже скучала по своей постели в Грейсоне.

– Куда я, туда и ты. Понимаешь меня?

Он стоял передо мной, то, что у него ниже пояса, было прямо перед моим лицом.

Я поднялась на ноги, чтобы смотреть ему в глаза, а не на его барахло. Но как только я столкнулась взглядом с этими темными глазами бесконечной глубины, я уже не была уверена, что из этого лучше. Его жестокие глаза на суровом лице, высеченном мужественностью и силой, освещали все вокруг него.

– Не командуй мной. Понимаешь меня?

Огонь внутри него продолжал гореть, низко, как свеча.

– Это для твоей защиты. Я доверяю своим подчиненным, но, когда дело касается источника пищи, более мощного, чем любой другой, мне трудно устоять. Если бы я был на их месте, не уверен, что смог бы. А потом остановиться… это совсем другое дело.

Я не сводила с него глаз и не обращала внимания на силу его тела – на то, как его руки и плечи были испещрены заметными линиями, разделявшими мышцы. Не было никакой ненависти, которая могла бы уменьшить его привлекательность, чтобы я могла отрицать, что он заставил меня чувствовать себя более живой, чем кто-либо другой… даже несмотря на то, что сам он был мертв.

– Я знаю, что ты ненавидишь меня, но не настолько, чтобы подвергать свою жизнь риску, особенно тогда, когда от этого зависит выживание твоего народа.

– Перестань мной манипулировать.

Он прищурил свои жестокие глаза.

– Я напоминаю тебе, что поставлено на карту…

– Думаешь, я могу забыть? Я окружена вампирами каждую секунду, целыми днями… кроме тех случаев, когда я с Клыком.

Я оглядела палатку, потому что поняла, что его нет.

– Где он?

– Спит.

– Где спит?

Его глаза скользнули в угол помещения.

Я обернулась и увидела его внутри тканевой корзины с крышкой. Его кожа-чешуя виднелась через небольшое отверстие.

– Поскольку температура падает, ему нужно оставаться в тепле.

– А тебе нет?

Мои вопросы его явно расстроили, потому что он лег в постель.

– Если хочешь, спи на земле, но не выходи из палатки.

Кингснейк лежал под одеялом, все еще обнаженный, несмотря на тонкие полы палатки, которая явно не могла защитить от холода. Он лег на спину, положив руку на живот, а затем закрыл глаза.

Я некоторое время смотрела на него, прежде чем взглянуть на скатку.

Это было просто одеяло на холодной земле. По сравнению с его королевским матрасом это действительно выглядело жалко. Кингснейк, похоже, уже спал.

Я решила снять доспехи, потому что они весили двадцать фунтов, и перебраться на другую сторону кровати. В ту секунду, когда моя спина коснулась матраса, я поняла, насколько твердой и холодной была земля. Я натянула одеяло на свое тело и сразу же почувствовала, как ускользает мой разум, потому что я очень устала.

Моему мозгу потребовалось некоторое время, чтобы проснуться и ощутить теплые поцелуи на моей груди. Я лежала там, все еще в стране снов, но проснулась, когда почувствовала, как приподнимается мое тело. Я открыла глаза и увидела красивое лицо Кингснейка, сидящего на мне. Моя рубашка задралась, обнажая грудь, а его голое тело уже втиснулось между моими мягкими бедрами.

– Что ты делаешь? – пробормотала я, щурясь.

Он дернул меня и поджал под себя, готовый взять так же, как прошлой ночью.

Мой разум прояснился.

– Остановись.

Он опустил голову так, что его лицо оказалось надо мной, а темные глаза смотрели прямо в меня.

– Я говорила, что не хочу с тобой спать.

Мне следовало закричать, но я говорила тихо, шепча ему, как любовнику.

– Тогда почему ты забралась в мою кровать?

– Потому что земля твердая и промерзшая…

Его темные глаза смотрели на меня холодно, но остальная часть его тела ожила. Отчаяние вернулось, его интенсивность могла соперничать с жестокостью бушующей метели. Его тело, отозвавшись эхом на сокровенную пульсацию, стало единым натянутым нервом. Эта напряженная вибрация росла, заполняя собой все пространство, пока не показалось, что содрогается сама земная твердь.

Это околдовало меня, заставило забыть нашу взаимную ненависть, потому что ощущение того, как этот прекрасный мужчина отчаянно хотел меня, опьяняло. Все, что он говорил ранее тем днем, не имело значения, было немедленно забыто, ведь его тело жаждало моего, как будто от этого зависела его жизнь.

Как мог мужчина заставить меня почувствовать себя такой красивой, даже не сказав об этом?

– Скажи мне, что хочешь меня.

Его лицо теперь было близко к моему – так близко, что он мог меня поцеловать. Легкое движение его бедер, и между нами возникло зыбкое, невыносимое напряжение. Он лишь слегка касался самой чувствительной точки, раз за разом пробуждая во мне всю гамму томления, подчиняя мою дрожь своему неторопливому ритму.

Игра окончена.

Я проиграла. Он выиграл.