— Давай просто поедим, — сказал он, занимая место напротив и наливая в бокалы насыщенную темно-бордовую жидкость. — Забудь на пару часов, что я — твой начальник, а ты — моя головная боль в человеческом обличье. Просто… два человека за ужином.

— Легко сказать, — я немного поерзала на стуле, ощущая странную смесь волнения и неловкости. — Когда один из этих “просто людей” может щелчком пальцев создать купол на вершине башни, а другой, как выяснилось, является ходячим ключом к апокалипсису. Всего лишь обычный четверг.

Он усмехнулся, и это был не саркастичный, а скорее усталый, теплый звук.

— За что пьем? — спросила я, вертя пальцами бокал. — За успешное пробуждение древнего зла? Или за то, что Верховный дракон пока не превратил нас в золотые статуи?

— Пьем за нас, — ответил он, и в его голосе не было привычной язвительности. — З то, что мы просто два человека за ужином.

— Ага, “просто”, — я фыркнула, но тронула своим бокалом его. — Ладно. На один вечер. Только чур, без магии, кроме той, что держит этот шатер.

— Договорились, — едва заметно улыбнулся он и это было похоже на луч солнца, пробившийся сквозь лед.

Ужин был изысканным и незнакомым. Под каким-то невероятным соусом скрывалось мясо, тающее во рту, а овощи хрустели на зубах.

— Откуда все это? — не удержалась я от вопроса, пробуя что-то воздушное и сладкое на десертной вилке.

— Крайан посоветовал, — Сайрон сделал глоток из своего бокала. — С посланием: “Если уж решил заняться романтикой, делай это с размахом, а не с ледяным пайком”. Он считает себя экспертом.

— А он разве не…? — я запнулась.

— Эксперт во всем? — продолжил за меня он. — О, да. Особенно в том, в чем не разбирается. Но в гастрономии он, надо признать, силен.

А потом разговор как-то сам собой потек иначе. Сайрон спросил меня о моей самой первой, детской мечте — не о работе или квартире, а о той, настоящей.

И я, даже не раздумывая, рассказала ему о том, как в пять лет мечтала стать капитаном воздушного корабля и летать к розовым облакам, которые, как я тогда думала, на вкус должны быть как зефир.

Он слушал, не перебивая, и в его глазах не было насмешки, только тихая, заинтересованность.

А потом я, набравшись храбрости (или наглости), спросила его в ответ.

— А ты? — сказала я, откладывая вилку. — Всегда был таким… ледяным и саркастичным? Или когда-то, в глубокой древности, может, улыбался просто так, а не для того, чтобы кого-то добить?

Он задумался, покручивая в пальцах ножку бокала.

— Нет, не всегда, — ответил он на удивление честно. — Было время… очень, очень давно, когда я считал, что мир можно исправить логикой, силой и правильными аргументами. Потом я понял, что мир — это огромная, шумная, иррациональная глупость, и единственный способ сохранить рассудок — отгородиться от нее стеной льда и иронии. Это эффективно. Но, как выяснилось, невероятно скучно.

Он сказал это без привычной язвительности, почти с сожалением. И в этот момент он выглядел не всемогущим Повелителем Бессознательного, а просто… уставшим человеком, который слишком долго носил маску, забыв, каково это — быть без нее.

— А сейчас? — тихо спросила я.

— Сейчас, — он взглянул на меня и уголки его губ дрогнули в едва уловимой, неуверенной улыбке, — я сижу на вершине башни с девушкой, чья душа самая яркая во всех трех мирах, которая разбудила Тень Верховного, и пытаюсь вести светскую беседу. И чувствую себя при этом… неловко. Как подросток на первом свидании. Это, должен признаться, для меня впервые.

Это признание, произнесенное низким, чуть хрипловатым голосом, обожгло меня сильнее любого пламени. Во мне что-то екнуло, а потом расправило плечи, наполняясь странным, ликующим азартом.

— Ну, раз уж сегодня столько всего впервые, — сказала я, вставая и протягивая ему руку, — то, может, потанцуем?

Он посмотрел на мою руку, как на загадочный артефакт.

— Я не умею танцевать, Летти, — наконец, произнес Сайрон. — Мои танцы ограничиваются церемониальными поклонами, которые я терпеть не могу.

— Не-е-ет, — отмахнулась я, чувствуя, что уровень смелости во мне еще больше повысился. — Не эти ваши пафосные, вычурные танцы из Сверхсознания, где нужно знать сто двадцать пять поклонов и уметь держать спину как палка. А обычный, простой медляк. Из моего мира.

— Но и его я тоже не умею танцевать, — предпринял дракон еще одну попытку отвертеться.

— А я научу, — не сдавалась я. — Это не сложно. Это просто… движение. Под музыку. Без правил.

Он все еще сомневался, но все же медленно поднялся со стула. Его пальцы, на удивление, теплые, обхватили мою ладонь, а вторую руку он инстинктивно положил мне на талию и слегка притянул к себе.

— И что теперь? — спросил он с легкой, непривычной ноткой неуверенности.