​— Меня мало волнует бокал, Рокс, — Вернер откинулся на высокую спинку своего кресла, переплетя длинные пальцы рук на животе. Его мощный торс оказался в полутени, но я кожей, на физическом уровне чувствовала исходящую от него волну подавляющего жара. — Меня волнует ложь. В моей академии учатся сотни магов, и я досконально знаю силу и предел каждого. Но вы... Вы по документам — слабая стихийница из дальней провинции с затухающим резервом. А сегодня на полигоне вы выдали такую чудовищную плотность пламени, какая под силу только сильным боевикам из древних родов. И при этом ваша аура искажается. Она... двоится.

​Он подался вперед, опираясь локтями о столешницу. Психологическое давление во всей красе. Его холодные глаза, казалось, безжалостно заглядывали мне прямо под черепную коробку, читая мысли.

​— Перевертыши — вымирающий, редкий вид, Рокс. А перевертыши, у которых есть полноценная, неконтролируемая магия Огня — это опасная аномалия. Законом строго предписано изолировать таких до выяснения обстоятельств в специальных камерах. Вы понимаете, что я обязан вызвать инквизицию прямо сейчас? Нажать одну руну на столе?

​Моя рысь внутри испуганно пискнула и поджала виртуальный хвост, но я заставила себя рассмеяться. Негромко, искренне и очень азартно. Звонко, как бьется хрусталь.

​— И почему же еще не вызвали, господин ректор? — я подалась вперед, зеркально копируя его позу, так что между нашими лицами осталось от силы полметра над поверхностью стола. — Инквизиторы приехали бы с бланками, антимагическими кандалами и кучей шума. А вы сидите здесь, один, в расстегнутой рубашке, пьете коньяк... и разговариваете со мной о потоках. Вы ведь не хотите меня отдавать им. Зачем вам это?

​На секунду в огромном кабинете повисла такая звенящая тишина, что было слышно, как с сухим треском лопаются дрова в камине. Вернер смотрел на мои приоткрытые губы, и его дыхание заметно участилось. Литые мускулы на его шее напряглись.

​— Вы чертовски самоуверенны, блондинка, — тихо, с опасной хрипотцой произнес он. — Думаете, если вы привлекательны и умеете так искусно играть на моих... базовых мужских инстинктах, то поймали удачу за пушистый хвост?

​— Я думаю, что мы оба хищники, Элиас, — я впервые назвала его по имени, пробуя это запретное, острое слово на вкус, и заметив, как расширились его зрачки. — А хищники не сдают друг друга охотникам с ружьями. Им гораздо интереснее играть друг с другом.

​Вернер резко, одним слитным движением поднялся со своего места. Его массивная фигура мгновенно перекрыла мягкий свет от камина, отбрасывая на меня огромную, поглощающую тень. Он бесшумно обошел стол и остановился прямо перед моим креслом. Дышать стало катастрофически трудно — воздух словно сгустился.

​— Играть, значит? — он медленно наклонился, упираясь сильными руками в подлокотники моего кресла и фактически запирая меня в глухую ловушку своего тела. Запах морозного озона и моей спелой земляники смешался, создавая в воздухе сумасшедший, пьянящий коктейль. — Ну что ж. Давай проверим, насколько далеко ты готова зайти в этой игре, моя маленькая нелегальная адептка.

​Ловушка с лязгом захлопнулась, но вместо ожидаемой паники меня затопила раскаленная волна чистого, концентрированного адреналина. Пространства между нами практически не осталось. Я могла пересчитать каждую серебряную ресничку, обрамляющую его штормовые глаза, чувствовала, как тяжело, размеренно вздымается его широкая грудь, скрытая лишь тонкой тканью рубашки.

​— Смотря какова цена проигрыша, господин ректор, — тихо ответила я, заставляя свой голос звучать ровно, хотя внутри всё звенело от натянутого, как тетива, напряжения. Я легонько запрокинула голову, подставляя беззащитную пульсирующую шею под его пристальный взгляд. — Вы ведь не из тех мужчин, кто забирает приз, не дав достойному сопернику шанса отыграться?

​Элиас глухо рыкнул — звук зародился где-то глубоко в его груди и был удивительно похож на настоящий звериный рык. Моя внутренняя рысь одобрительно прижала уши, признавая силу.

​Он медленно опустил руки ниже, перехватив мои тонкие запястья, и мягко, но абсолютно непреклонно прижал их к кожаным подлокотникам кресла. Его ладони были огромными, сухими и обжигающе горячими. Мускулы его предплечий натянулись, как стальные тросы, полностью лишая меня даже гипотетической возможности пошевелиться. Вторая его рука скользнула к моему подбородку, длинные пальцы властно обхватили челюсть, заставляя смотреть прямо на него.

​— Хватит паясничать, Рокс, — его голос стал низким, растерявшим всю академическую вежливость и броню. — Твоя магия незаконна. Твое нахождение в этих стенах — государственное преступление. И прямо сейчас ты сидишь в моем кабинете и пытаешься со мной отчаянно флиртовать, надеясь, что я закрою глаза на закон ради красивой блондинки с кошачьими повадками.

​— А это работает? — я дерзко прикусила нижнюю губу, глядя прямо в его потемневшие, грозовые глаза.

​Вернер наклонился еще ниже. Его губы остановились в каком-то жалком, мучительном миллиметре от моих. Я физически ощущала жар его дыхания на своей коже. Его мощное тело буквально нависало надо мной, отрезая любой путь к отступлению. Если бы он действительно хотел меня уничтожить, он бы сделал это одним небрежным движением пальцев. Но он... медлил.