Глава 4. Аудиенция у дьявола, или Дресс-код для допроса

​Остаток дня прошел под знаком тотальной, лихорадочной паранойи Марго и моего собственного, пугающего предвкушения. Адреналин после полигона медленно перегорал в крови, оставляя после себя тягучую потребность действовать. Подруга честно пыталась забаррикадировать дверь нашей комнаты стулом, пугая меня живописными ужасами сырых подвалов инквизиции, где «незарегистрированных пушистиков кормят исключительно сухим пайком и принципиально не чешут за ушком». Но проснувшийся внутри меня азарт уже одержал безоговорочную победу над инстинктом самосохранения.

​Когда тяжелые бронзовые часы на башне главного корпуса гулко пробили восемь вечера, я решительно подошла к распахнутому шкафу. Мои сборы напоминали подготовку к выходу на линию дипломатического фронта, где вместо щитов используются шелк и наглость.

​— Рокси, во имя всего святого, умоляю, надень глухую шерстяную мантию профессора ботаники! — канючила Марго, с ужасом наблюдая, как я безжалостно отбрасываю в сторону скучную стандартную форму. — Застегнись до подбородка!

​— Чтобы он подумал, будто я его боюсь и сдаюсь без боя? Ну уж нет, — я хитро, по-кошачьи прищурилась на свое отражение.

​Выбор пал на блузку из тонкого, почти невесомого белого шелка, которая заманчиво, но не вульгарно обрисовывала изгибы тела, и облегающие темные брюки из тончайшей матовой кожи. Это было практично для экстренных прыжков из окон (на случай, если мой гениальный план с треском провалится) и чертовски эффектно для визуального удара. Волосы я расплела, позволив тяжелым светлым волнам свободно рассыпаться по плечам и спине.

​Финальный штрих — пара капель густых масляных духов с ароматом растертой дикой земляники и терпкого можжевельника. Чисто для того, чтобы перебить этот пресловутый «запах мокрой рыси» и добавить в атмосферу каплю провокации.

​Без пяти минут девять я уже стояла в оглушительно безлюдном коридоре административного крыла перед массивной дубовой дверью с поблескивающей золоченой табличкой:«Ректор. Магистр Э. Вернер» .

​Моя внутренняя кошка напряженно замерла, навострив виртуальные уши с кисточками. Сердце сделало тяжелый, предупредительный удар о ребра. Я глубоко, до самого дна легких вздохнула, призывая на помощь всю свою ослиную упертость, и уверенно, трижды постучала костяшками пальцев.

​— Войдите, — донесся из-за толстого дерева низкий, ровный баритон, от которого по спине пробежала стайка мурашек.

​Кабинет ректора ночью выглядел совершенно иначе, чем при свете дня. Огромные, стрельчатые окна от пола до потолка открывали вид на залитый холодным лунным светом парк — тот самый, где я вчера так резво скакала по скалам. Единственным источником света в просторной комнате был мягкий, уютный огонь в большом камине и пара плавающих под потолком магических сфер, отбрасывающих длинные, интригующие тени на высокие книжные стеллажи. Воздух пах дорогим табаком, старой бумагой и этим сводящим с ума морозным озоном.

​Вернер сидел за своим колоссальным столом из черного дерева, заваленным аккуратными стопками пергаментов. Камзола на нем ожидаемо не было — только белоснежная рубашка с небрежно, по-домашнему закатанными до локтей рукавами. Плотная ткань натягивалась на его широких плечах каждый раз, когда он перелистывал страницу. На фоне темной массивной мебели его серебряные волосы казались сотканными из чистого лунного света.

​Я аккуратно, беззвучно прикрыла за собой дверь и осталась стоять у порога, заложив руки за спину.

​— Добрый вечер, господин ректор. Вызывали для... углубленного изучения моих потоков? — я выделила последние слова легкой, дразнящей иронией.

​Элиас медленно, с пугающей грацией хищника отложил перо на подставку. Он не поднял головы сразу — сначала его ледяной взгляд скользнул по моим кожаным брюкам, тяжело и оценивающе поднялся по линии бедер, задержался на тонкой талии, скользнул к расстегнутому вороту шелковой блузки, и только потом, выдержав паузу, встретился с моим выжидающим взглядом. В его серых глазах промелькнуло что-то очень похожее на мрачное, мужское одобрение.

​— Проходите, адептка Рокс. Присаживайтесь, — он небрежным жестом указал на глубокое кожаное кресло прямо напротив своего стола. — В ногах правды нет. Особенно в тех, которые так подозрительно быстро бегают по ночам.

​Я плавно, от бедра подошла и опустилась в кресло, изящно закинув ногу на ногу. Матовая кожа брюк тихонько, волнующе скрипнула.

​— Вы все еще сердитесь за тот разбитый бокал, магистр? Я могу возместить ущерб. Правда, государственная стипендия у меня весьма скромная...