скую защиту. Я признаю, что род Моргрейвов участвовал в преступлении против них.Зал поднялся.Словно все кресла одновременно вспыхнули.Карр шагнул вперед.— Леди Илва находится под влиянием раны и не может…— Я умираю, — сказала Илва.Тишина.— И впервые за много лет говорю не для того, чтобы сохранить лицо рода. Если черный созыв хочет судить, начинайте со мной.Рейнар побледнел.Алиана увидела, как он сжал пальцы Леи, но не отпустил.Не бросился.Не оставил детей.Илва увидела тоже.И улыбнулась сыну — едва, почти незаметно.Карр понял, что теряет зал.И ударил последним.— Вы все слушаете женщину, признавшую свое преступление, чужую душу, детей с нестабильными дарами и главу рода, ослепленного виной. Но вот вопрос: кто защитит мир, если тройная линия выберет свободу и однажды сломает клятвы всех родов? Кто ответит, когда дети Первых решат, что им не нужны наши законы?Алиана подняла голову.— Я отвечу.Зал стих.— Пока они дети — я отвечу. Не перед вами как собственниками. Перед миром, в котором они живут. Я не позволю им стать оружием. Не позволю вам сделать их оружием. Не позволю им думать, что сила дает право не слышать других. Но и вам не позволю учить их, что страх взрослых важнее детской свободы.Лорд Эйтран спросил:— А если не справитесь?— Тогда будете судить меня за то, что я сделала. Не их за то, кем они родились.Мирон прошептал:— Чисто.Берта громко сказала:— И я свидетель.Орен поднял документы:— И королевский надзор свидетель.Рейнар произнес:— И род Моргрейвов, если еще хочет называться родом, будет свидетелем и защитой, а не хозяином.Лорд Вистан медленно поднялся.Все повернулись к нему.— Я был против, — сказал он.— Никто не заметил, — буркнула Берта.Он бросил на нее взгляд, но почему-то не рассердился.— Я и сейчас боюсь. Тройная линия без контроля — угроза старому порядку.Карр ухватился:— Именно.Вистан посмотрел на него.— Но старый порядок позволил подделать кровь главы рода, изгнать беременную женщину и вычеркнуть детей до рождения. Возможно, ему полезно испугаться.Зал замер.Вистан повернулся к Рейнару.— Я не требую твоего отстранения сегодня. Внутренний Совет Моргрейвов примет твой отказ от распорядительного права над детьми.Рейнар склонил голову.— Благодарю.— Не благодари. Ты сломал половину устава. Нам еще придется понять, что с этим делать.Берта фыркнула:— Начните с того, чтобы не воровать детей. Остальное приложится.Лорд Вистан впервые посмотрел на нее почти с уважением.— Запишем как рабочее предложение.Карр побледнел.Он оглядел зал и понял: решения, которого хотел, сейчас не будет.Но проигрыш он не принял.— Хорошо, — сказал он. — Пусть дети остаются с матерью до третьего рассвета. Пусть Моргрейвы унижаются перед чужой душой. Но Выбор крови никто не отменял. И если дети выберут свободу, они заплатят даром. Если выберут род — вернутся под власть крови. Если выберут Совет — спасут мир от вашей материнской гордыни.— А если выберут четвертое? — спросил Мирон.Карр замолчал.Алиана посмотрела на сына.— Что?Мирон сам выглядел удивленным.— Он боится четвертого.— Какого?— Не знаю. Там в его словах дырка. Он назвал род, Совет, свободу. Но спрятал еще что-то.Орен резко оживился.— Смешанная клятва?Рейнар нахмурился.— Она запрещена.— Потому что неудобна, — сказал Орен. — Или потому что опасна?Лея тихо спросила:— Какая клятва?Орен посмотрел на Алиану, потом на Рейнара.— Та, где дети не отказываются от крови, но кровь не владеет ими. Где род дает защиту, мать сохраняет первое право, а сами дети получают право отказаться от любой клятвы, когда вырастут.Карр резко сказал:— Это древняя ересь.Берта подняла палец:— Значит, хорошая штука. Он аж позеленел.Алиана почувствовала, как сердце забилось быстрее.— Почему вы не сказали раньше?Орен развел руками.— Потому что был уверен, что это легенда. И потому что за обсуждение смешанной клятвы в приличных родовых кругах обычно пытаются отравить чаем.Рейнар смотрел на него.— Она требует трех согласий.— Матери, отца по крови и самих детей, — сказал Орен.— И цены?— У каждого своя. У рода — отказ от власти. У матери — ответственность. У детей — обязательство учиться управлять даром и не использовать его для принуждения других.Алиана посмотрела на детей.Арсен слушал серьезно.Мирон морщился, но не от лжи.Лея крепче держала ее руку.Карр отступил на шаг.— Это не будет принято.— Почему? — спросила Алиана.Он не ответил.Мирон сказал:— Потому что тогда мы не будем ничьи.И вот оно.Настоящее.Не род.Не Совет.Не беззащитная свобода, где дети теряют дар.Четвертый путь.Рейнар повернулся к черному огню созыва.— Я требую внести смешанную клятву в список возможных выборов тройной линии.Зал взорвался снова.Но теперь Алиана уже не слышала шума.Она смотрела на детей.На их испуганные, усталые, живые лица.И понимала: впервые за все дни перед ними появился не только выбор между плохим и ужасным.Появилась тропа.Узкая. Опасная. Почти забытая.Но своя.Карр смотрел на нее через зал.В его глазах была ненависть.Не к Рейнару.К ней.Потому что именно мать, которую велели устранить, дожила до того, чтобы открыть детям четвертый выбор.Черный огонь созыва дрогнул.И на воздухе над кругом появилась строка:«Смешанная клятва допустима, если тройная линия явится к третьему рассвету добровольно».Лея прошептала:— Добровольно?Мирон кивнул.— Это чисто.Арсен посмотрел на Алиану.— Значит, нас не заставят?Алиана обняла его за плечи.— Не если я смогу этому помешать.Рейнар тихо добавил:— Не если мы сможем.Она посмотрела на него.Он сразу поправился:— Ты. А я помогу.Лучше.Гораздо лучше.Карр развернулся к выходу.Орен хотел двинуться за ним, но черный огонь созыва встал между ними.— Советник Карр остается под расследованием, — крикнул Орен. — Вы не можете…— Могу, — ответил Карр. — Черный созыв не вынес мне обвинения.Он остановился у двери и посмотрел на детей.— До третьего рассвета, маленькие наследники. Посмотрим, что вы выберете, когда поймете настоящую цену.Потом ушел.На этот раз не бегством.Открыто.И от этого стало страшнее.Заседание закончилось без решения о передаче детей. Это была победа.Но, как сказала Берта, «такая победа, после которой хочется лечь под стол и не отсвечивать».Илву увезли обратно в замок под охраной Лираны. Орен отправил королевских гонцов с копиями документов. Вистан и старшие Моргрейвы заперлись с Рейнаром на короткое совещание, где, судя по приглушенным голосам, никто никого не гладил по голове.Алиана с детьми ждала в отдельной комнате при зале.Лея уснула у нее на коленях. Мирон сидел рядом, уткнувшись лбом в ее плечо. Арсен стоял у двери и делал вид, что караулит, хотя глаза у него слипались.Когда Рейнар вошел, он выглядел так, будто весь род прошел по нему сапогами и еще заставил подписать ведомость.— Ну? — спросила Алиана.Он остановился у порога.— Внутренний Совет Моргрейвов принял мой отказ от распорядительного права над детьми.Арсен повернулся.— Значит, вы больше не можете нас забрать?— Не могу.— Даже если захотите?— Даже если захочу.Мирон, не поднимая головы, сказал:— Чисто.Лея сонно пробормотала:— Хорошо.Рейнар закрыл глаза на миг.Алиана смотрела на него поверх детских волос.— А вас?— Меня оставили главой рода до третьего рассвета.— А потом?— Зависит от Выбора крови.— То есть вы можете все потерять.Он посмотрел на детей.— Не все.Слишком тихо.Слишком просто.И опять опасно для ее злости.Арсен подошел к нему.— Спасибо.Рейнар застыл.— Что?Мальчик хмуро посмотрел в сторону.— Не радуйтесь. Это за то, что не стали выбирать за нас.— Я не радуюсь.Мирон открыл один глаз:— Ложь.Рейнар впервые за весь день почти улыбнулся.— Немного радуюсь.Арсен покраснел.— Все равно.— Спасибо, что сказал.Лея во сне протянула руку, будто искала что-то. Рейнар шагнул было вперед, но остановился и посмотрел на Алиану.Она после короткой паузы кивнула.Он подошел, присел рядом и осторожно вложил в ладонь дочери мешочек с лавандой, который она давала ему раньше.Лея сжала его во сне.— Папа? — пробормотала она.В комнате все замерли.Рейнар не дышал.Алиана почувствовала, как у нее болезненно сжалось сердце.Лея не проснулась.Просто спала дальше.Рейнар медленно опустил голову.Не к дочери. К собственной руке, которую Лея держала через мешочек с лавандой.На его лице была такая тихая, почти невыносимая боль, что Алиана впервые не захотела ударить ее словами.— Она сонная, — сказал Арсен резко. — Во сне люди говорят всякое.Рейнар поднял глаза.— Знаю.Мирон пробормотал:— Не всякое.— Мирон, — сказала Алиана.— Молчу.Но уже было сказано.Возвращались в замок вечером.Город смотрел им вслед. Шептался. Не понимал. Боялся. Запоминал.Черные огни созыва погасли, но вместо них над тремя башнями Совета горели узкие красные полосы.— Что это? — спросила Алиана.Рейнар посмотрел и нахмурился.— Знак подготовки к Выбору крови.— Уже?— Карр ускоряет.Орен, ехавший рядом, сказал:— И еще кое-что. Я получил ответ от королевского архива.— Быстро, — сказала Алиана.— Я писал с пометкой «если не ответите, возможно, начнется гражданский скандал с драконами». Работает.— Что в ответе?Орен стал серьезным.— Смешанная клятва действительно существовала. Ее использовали один раз. После последнего появления детей Первых.— И?— Дети выжили. Роды потеряли право принудительных браков на три поколения. Совет тогда почти распался.Берта с козел сказала:— Все лучше и лучше.— Но есть цена, — продолжил Орен.Алиана устала от этого слова.— Какая?— Чтобы смешанная клятва сработала, каждый из троих детей должен назвать не только, чего хочет. Но и чего боится в собственной силе. Если солжет или скроет главное, дар может ударить внутрь.Арсен побледнел.Мирон сразу закрыл глаза.Лея проснулась и прошептала:— Я боюсь памяти.Алиана обняла ее.— Значит, будем учиться говорить правду бережно.Рейнар ехал молча.Потом сказал:— Я знаю человека, который может помочь с подготовкой.— Кого? — спросила Алиана.— Селена Риорд.Алиана резко повернулась.— Селена?— Ее готовили как замену материнской записи. Она знает часть старых формул, которые Карр прятал.— Она ранена.— Лирана сказала, рана неглубокая.— И вы думаете, ей можно доверять?Рейнар посмотрел вперед.— Нет.— Отлично начали.— Но она встала между Карром и Леей. И ей тож