Старая ключница посмотрела на него устало.

— Конечно нет. Как нет комнаты с закрытым глазом, тайной книги хозяйских имен, прохода в гардеробной и шкатулки в детской стене.

Ориан поднял палец.

— В защиту архитектуры: отсутствие помещения в плане больше не кажется достаточным доказательством его отсутствия.

Рейнар сжал челюсть.

— Где она?

Магда не спешила отвечать.

И это уже было ответом: место плохое.

— Под старой оранжереей, — сказала она наконец. — Когда-то там была малая часовня для жен рода. Не драконья, не мужская, не советская. Женщины приносили туда первые ключи после свадьбы. Потом, после Аделии, место закрыли. Моррены помогли переделать его под зеркальные обряды. Так рассказывала моя мать. Я думала, половина сказка.

— Другая половина обычно хуже, — сказал Ориан.

Элиана подошла к столу Моргарта. Лист был пустым, но чернила еще не высохли на пере. Она не знала, зачем это делает, просто чувствовала: дом привел ее не только к зеркалу.

— Что ты ищешь? — спросил Рейнар.

— Не знаю.

Магда хмыкнула:

— Лучший способ искать в Черном Крыле.

Элиана провела пальцами над листом.

Печать стала теплой.

На бумаге медленно проступили строки.

Не чернилами — пеплом.

«Если печать раскрылась полностью, ждать полнолуния нельзя. Вызвать проверку огнем до возвращения всех имен. В случае отказа — признать хранительницу опасной для рода и детей. Селесту вывести к зеркальной часовне до полуночи. Мальчика не трогать повторно. Девочка слаба после первой попытки. Использовать мать дракона, если потребуется сломать его волю».

Рейнар прочитал через ее плечо.

Воздух в комнате стал горячим.

Не от камина.

От него.

— Использовать мать дракона, — повторил он.

Голос был тихим.

Магда побледнела.

Ориан перестал шутить.

Элиана медленно повернулась к Рейнару.

— Они хотят показать тебе отражение Иларии.

Он смотрел на лист.

— Или то, что я захочу увидеть.

— Илария предупреждала: не верить отражению, даже если оно покажет то, чего хочешь больше всего.

Рейнар закрыл глаза.

— Я хочу увидеть ее.

Эти слова были страшнее любой ярости.

Потому что в них не было дракона. Только сын.

Элиана не знала, что сказать. Все правильные слова казались жестокими. Не верь. Не смотри. Держись. Не поддавайся. Легко говорить, если в зеркале не может появиться мать, которую ты потерял ребенком и искал всю жизнь не там.

Она тихо сказала:

— Знаю.

Рейнар открыл глаза.

— Если она позовет…

— Это будет не она.

— Я знаю.

— Знать мало.

— Да.

Он посмотрел на нее так, будто не просил спасти его от врагов. Просил удержать от самого больного желания.

— Если я не услышу правду, — сказал он, — скажи ее. Какой бы она ни была.

Элиана почувствовала, как между ними снова возник тот вопрос, который остался без ответа у ее двери.

Ты хоть раз любил меня?

Сейчас не время.

И все же этот вопрос стоял рядом, молча, терпеливо, как закрытая дверь.

— Скажу, — ответила она.

Зеркало на стене дрогнуло.

Черный коридор внутри стал светлее, и в нем на мгновение проступила фигура.

Моргарт.

Он стоял далеко, будто за несколькими слоями стекла, но лицо его было ясным. Старое, серое, злое. На одной руке — повязка, там, где ключ с закрытым глазом рассек ладонь. За его спиной мерцал белый свет.

— Лорд Арвендор, — произнес он.

Рейнар сделал шаг вперед, но остановился до границы.

— Вернись.

Моргарт усмехнулся.

— Наконец-то приказ. Я уж начал думать, что наша новая хозяйка совсем лишила тебя голоса.

— Вернись, и я позволю совету судить тебя.

— Позволишь? — Моргарт покачал головой. — Ты все еще говоришь так, будто дом принадлежит тебе.

Элиана почувствовала, как Черное Крыло вокруг напряглось.

— Что вы готовите? — спросила она.

Моргарт перевел взгляд на нее.

— То, что следовало сделать вчера. Проверку.

Магда выругалась.

Ориан резко поднял голову.

— Обряд проверки без решения полного совета незаконен.

— Не в случае угрозы наследникам.

— Наследникам угрожала Селеста.

Моргарт улыбнулся.

— А кто привел нас к Селесте? Кто разбудил дом? Кто открыл книги мертвых жен? Кто заставил детей видеть сны и зеркала? Кто сегодня отдал дому свой страх в детской башне? Хозяйка, которая не контролирует печать, опаснее врага у ворот.

Элиана смотрела на него спокойно.

— Вы повторяете старые слова.