— А если огонь начнет вредничать, зовите меня.
— И что ты сделаешь?
— Скажу ему, что он не честный.
— Очень грозно.
— Вы смеетесь, а огонь, может, совестливый.
Магда фыркнула:
— Родовой огонь Арвендоров? Совестливый? Мальчик, у тебя после роз жар не прошел?
Но Элиана улыбнулась.
И это было ценно — улыбнуться перед тем, как идти туда, где огонь спросит, кто она.
Дверь открылась тихо.
Рейнар стоял на пороге.
В черном. Не в парадном камзоле, не в доспехах, не в одежде главы дома, который собирается блистать перед советом. Просто в черном, с драконьей застежкой у горла и перевязанной рукой. Лицо спокойное. Слишком спокойное. В глазах — огонь, удержанный так глубоко, что от этого становилось тревожнее.
Он не вошел сразу.
— Пора, — сказал он.
Мира встала.
— Я тоже пойду.
— Нет, — мягко сказала Элиана.
— Но…
— Нет.
Девочка сжала губы.
Теон сразу заявил:
— Тогда я тоже не пойду, но буду громко возражать из башни.
— Это допускается, — сказала Элиана.
Рейнар подошел к детям и опустился перед ними на одно колено.
Элиана замерла.
Он сделал это уже не впервые. Но каждый раз в комнате будто менялся воздух. Не потому, что глава рода склонялся перед наследниками. А потому, что Рейнар учился говорить с ними не сверху.
— Я буду рядом с леди Элианой, — сказал он. — За кругом. Если огонь нарушит правило, я вмешаюсь.
Магда немедленно буркнула:
— Если вмешаешься раньше времени, я лично ударю тебя кочергой.
Рейнар не отвел взгляда от детей.
— И Магда ударит меня кочергой, если я ошибусь.
Теон немного оживился.
— Правда?
— Правда.
— Сильно?
— Думаю, да.
Магда улыбнулась так, что даже взрослому стало бы не по себе.
— Не сомневайся.
Мира посмотрела на Рейнара.
— Вы ее не оставите?
Он помолчал.
В этой паузе было слишком много старого.
Потом сказал:
— Нет.
Коротко.
Не красиво.
Но как клятва.
Камин в детской башне вспыхнул чуть ярче. Дом услышал.
Элиана поднялась.
Мира вдруг обняла ее за талию. Теон тут же обнял с другой стороны, хотя пробормотал:
— Это не потому что я боюсь.
— Конечно, — сказала Элиана.
Она поцеловала их обоих. Потом выпрямилась, поправила рукав темно-зеленого платья и вышла к Рейнару.
В коридоре ждали Ориан, леди Эстара и лорд Каидан.
Ориан держал папку так крепко, будто собирался отбиваться ею от родового огня. Леди Эстара была в темно-красном, строгая и собранная, с печатями своего дома на пальцах. Каидан стоял у стены, скрестив руки на груди.
— Если огонь начнет жульничать, — сказал он, — я громко скажу, что он жульничает.
— Поможет? — спросила Элиана.
— Нет. Но мне станет легче.
Ориан кивнул.
— В судах это часто недооцененный прием.
Рейнар посмотрел на них обоих.
— Вы удивительно бодры для людей, которые идут смотреть на опасный обряд.
— Милорд, — сказал Ориан, — если я не буду бодр, я начну думать о завещании. А оно у меня не обновлено.
Элиана почти улыбнулась.
Почти.
Они пошли вниз.
Зал родового огня находился под главным крылом, глубже зала рода и дальше оранжереи. Чтобы попасть туда, пришлось пройти через два каменных коридора, где стены были гладкими и черными, без портретов и гобеленов. Здесь Черное Крыло не казалось домом. Скорее крепостью, построенной вокруг пламени, которое старше фамилий, браков и законов.
У последней двери стояли люди Каидана и Рейнара.
Дверь была огромной, из темного металла. На ней вырезан дракон, свернувшийся кольцом вокруг очага. Его пасть была раскрыта, и в глубине пасти горел настоящий огонь.
Рейнар остановился перед дверью.
— Последний раз спрашиваю.
Элиана посмотрела на него.
Он сразу добавил:
— Не чтобы остановить. Чтобы знать.
— Я иду.
Он кивнул.
— Тогда я рядом.
Она вдруг захотела спросить: рядом как кто?
Муж? Бывший муж? Виновный? Дракон, который еще не ответил, любил ли ее хоть раз?
Но дверь открылась, и вопрос остался внутри.
Зал родового огня был круглым.
Каменные стены уходили высоко вверх, в темный купол, где не было ни окон, ни звезд. В центре зала находился круг, выложенный черным камнем и золотыми прожилками. Внутри круга пламя горело прямо из пола, но не сплошной стеной — двенадцатью языками огня, расставленными по окружности, как свидетели.
Двенадцать.