— Прости за это. Я не только не умею, просто не могу быть нежным в момент близости, потому что это слабость, которая подрывает способность держать контроль. Вчера получилось особенно жестко, так не всегда. Просто не помню, когда последний раз был с женщиной, и ты удивительно чувственно отвечала, вела себя не так, как должна. У меня не было ни шанса хоть как‑то себя контролировать.

Я замерла, не зная, как реагировать. В его голосе не было раскаяния, лишь констатация факта, но в том, как бережно он прикасался, я угадала заботу, которую дияр, по всей видимости, просто не умел проявлять. Или захотела поверить, что это так.

— Все в порядке, — отрывисто произнесла я. — Ты предупреждал, и это было мое решение.

Кассиан чуть повернул голову, так что его дыхание коснулось моего виска. Я почувствовала, как напрягаются мышцы на его руке, все еще обнимающей меня за плечи.

— Если ты и правда так думаешь, что тебя так сильно разозлило, Лора?

Он и правда не понимает?

Чувствуя, как поднимается внутри меня старательно подавленные гнев и обида, я отстранилась, чтобы посмотреть Кассиану прямо в глаза.

— Потому что ты спросил, чего бы мне хотелось взамен.

И от искреннего непонимания на его лице нестерпимо захотелось по этому самому лицу ударить.

— Что такого? Это стандартная практика.

Резко отпрянув, сбросив его руку со своего плеча, я почти прорычала, поражаясь ярости в собственном голосе:

— Катись ты к демонам, Кассиан. Я. Не стандартная. Практика.

Мужчина замер. В его глазах мелькнула растерянность — новая эмоция, которую он еще не показывал мне.

— Лора, — начал он, пытаясь снова коснуться моей руки, но я резко отшатнулась.

Экипаж круто свернул, колеса заскрипели по гравию, и за поворотом показалась тень огромного здания, окруженного городскими стенами.

Кассиан мрачно отстранился и произнес:

— Еще обсудим это позже. Мы почти приехали.

Вскоре экипаж проехал сквозь ворота, вырвался из узкого переулка на широкую площадь — и перед нами распахнулся город во всей своей суровой красоте.

Это была не блистательная столица Зендарии с ее мраморными колоннадами и золотыми шпилями. Здесь даже камень был другим — темным, грубым, будто впитавшим в себя суровые ветры пустошей. Дома стояли плотно, плечом к плечу, словно поддерживали друг друга в борьбе с этими ветрами. Их линии были строгими, лишенными вычурности: узкие окна‑бойницы, массивные двери, крыши, скошенные так, чтобы выдерживать шквальные порывы.

Но в этой аскетичности читалась не бедность, а гордая стойкость. На подоконниках, вопреки всему, цвели жесткие горные травы в глиняных горшках. Даже мостовая была выложена особым способом: камни подгонялись друг к другу так плотно, что ни дождь, ни мороз не могли нарушить их строй.

Люди шли по улицам деловито, без зендарийской праздной неспешности. В их походке чувствовалась собранность, во взглядах — настороженная внимательность.

С жадностью я всматривалась в каждую деталь. Впервые в жизни мне удалось увидеть что‑то, так сильно отличавшееся от редкого разнообразия, что я могла видеть в своем заточении — сначала во дворце, потом в резиденции.

— Впечатляет, не так ли? — тихо поинтересовался Кассиан. — Мы отстроили все это меньше чем за двести лет. На земле, от которой все отказались, думая, что здесь нет потенциала и причины вливать ресурсы.

Я молча кивнула. Теперь я поняла, почему Конклав обосновался именно здесь: этот город был живым воплощением их вынужденной сущности — выживать вопреки.

Экипаж двинулся дальше, поднимаясь по извилистой дороге, вырубленной прямо в скале. Дома становились все реже, уступая место массивным сторожевым башням. И вот впереди возникло поражающее воображение здание — темная громада, как будто выросшая из горы.

Оно не стремилось в небеса, как наши дворцы. Напротив, казалось, что оно врастает в землю, черпая из нее силу и угнетающее могущество. Стены были сложены из огромных базальтовых блоков, между которыми не просунуть и лезвия ножа. Узкие вертикальные прорези окон напоминали прищуренные глаза, следящие за каждым движением.

Когда экипаж остановился, Кассиан вышел первым и подал мне руку. Я помедлила, но все же вложила пальцы в его ладонь. Он отпустил их не сразу, когда я ступила на каменную мостовую. Его пальцы слегка сжались, словно в обещании поддержать, и сейчас я не чувствовала в себе достаточно силы, чтобы от этого отказаться.

Мы направились к главному входу — массивной арке; тяжелые двери медленно разошлись в стороны без единого звука. За ними простирался просторный вестибюль с высоким сводчатым потолком. Свет проникал сквозь узкие окна‑бойницы, рисуя на каменном полу причудливые узоры.

Кассиан двинулся вперед, его шаги звучали уверенно, четко отбивая ритм по полированным плитам. Я следовала за ним, стараясь не оглядываться по сторонам слишком сильно.

— Куда мы идем? — спросила я тихо, словно боялась нарушить величественную тишину этого места.