Когда мы вернулись в вестибюль, и дверь закрылась, я с облегчением выдохнула. По крайней мере, один пункт нам выполнить удалось, так легко, что просто не верилось. Впрочем, впереди оставалось самое сложное.

Кассиан выжидательно замер, пока я отвернулась, чтобы запечатать вход в сокровищницу. Едва успев закончить, я вздрогнула, потому как услышала громкий щелчок за спиной.

Секунда оцепенения, и я начала медленно поворачиваться, уже зная, что увижу нечто, чего видеть не захочу. Но я все равно обернулась, и сердце провалилось в ледяную пустоту.

Прямо за спиной дияра стоял магосозидатель в золотой ливрее, а сам он… оставался неподвижным, словно статуя, смотря пустыми глазами прямо перед собой. На шее дияра ловил отблески света металлический обруч.

— У меня… получилось, — неуверенно произнес мужчина и радостно улыбнулся.

Магосозидатель первого ранга. Достаточно сильный и умелый, чтобы использовать технику «хамелеона» — позволяющую незаметно подкрасться к кому угодно, как мы только что выяснили, даже к дияру Конклава, но доступную буквально нескольким людям во всей империи. Даже архисозидатель этого не умел.

Я узнала его, когда тот сделал шаг вперед, и свет одного из шаросветов выхватил лицо мужчины из полумрака. Мастер Дариен, обучавший меня решению магзадачек, чтению и подбору параметров для объектов. Тот, кто когда‑то терпеливо объяснял мне принципы резонанса структур, кто хвалил за точность расчетов и строго качал головой при небрежности. Слишком умный, чтобы остаться в тени, слишком недалекий, чтобы добиться чего‑то больше, чем место учителя в Цитадели.

Одного ума и таланта мало, чтобы занять хорошее место под солнцем, а Дариен совершенно не умел разбираться в людях, манипулировать их желаниями и амбициями, добиваясь своего.

В голове лихорадочно метались варианты: попытаться договориться? Но его глаза, блестящие торжеством, смотревшие на меня пока лишь с изумлением, говорили яснее слов: он не станет слушать. Атаковать? Глупость, я не воин и сделать ничего не смогу. Бежать? Но оставить Кассиана в его власти — значит позволить случиться тому, чего мы больше всего опасались. Да не смогла бы я так поступить. Никогда.

Думай, Лорелин. Думай.

— Учитель! — надрывно воскликнула я, понимая, что не имею времени на раздумья, и бросилась к нему. — Учитель, спасибо!

Спасибо, спасибо, спасибо — я исступленно повторяла это единственное слово, хватаясь за руки ошеломленного мужчины. Давая себе хотя бы несколько секунд, чтобы решить, что говорить дальше.

— Принцесса Лорелин? — Дариен неуверенно коснулся моего плеча, явно не понимая, что делать и как реагировать. — Как вы здесь оказались?

Не успевшие до конца зажить синяки и ссадины от ногтей Кассиана, оставшиеся еще с нашей первой ночи, сейчас пришлись как нельзя кстати. Хорошо было бы еще и заплакать для большей убедительности, но, как ни старалась, выжать слезы из глаз не смогла. Никогда этого не умела. Поэтому ограничилась дрожью в голосе и прошептала:

— Он привел меня сюда, заставил показать дорогу во дворец, сказал открыть сокровищницу, но я не успела. Если бы не вы, я не знаю, что бы он сделал… Он… он угрожал мне, — продолжила я, стараясь, чтобы голос дрожал не слишком наигранно.

Дариен невольно сжал пальцы на моем плече — едва уловимое движение, но я заметила. В его глазах мелькнуло что‑то вроде сочувствия. Почти поверил.

— Вы… вы спасли меня, учитель, — я подняла на него взгляд, стараясь вложить в него все, на что способна. — Но боюсь, это еще не все. Есть и другие темные мастера. Они заставили меня показать, как попасть в императорское крыло. Совсем скоро они должны добраться туда. Спасите отца, умоляю! Умоляю, спасите императора!

Я сделала глубокий судорожный вдох, словно захлебываясь собственными словами. И замерла, ожидая реакции мастера Дариена.

Если он хотя бы немного подумает, то сразу раскроет мою наспех придуманную ложь. Я рассчитывала только на то, что магосозидатель в первую очередь представит, чем для него может обернуться спасение жизни монарха. О, о таком он наверняка не мог и мечтать.

И это сработало. В его мимике, в его взгляде я заметила сменяющие друг друга сомнения. И следом за ними пришла жадность. Мало кто не знал, что Дариен больше всего на свете ненавидит Тильсарана. Потому что считает, что его место должен был занять он сам. И сейчас я дала ему возможность решить, что у него появилась такая перспектива.

— Ждите здесь, принцесса, — он отстранил меня, но тут же осекся, наткнувшись взглядом на продолжающего стоять безмолвным истуканом Кассиана.

— Вы оставите меня здесь с ним? Я не хочу, учитель! — тут же среагировала я, наводя магосозидателя на нужную мысль.

— Вам не о чем переживать, — гадко усмехнулся тот. — Теперь он безобиднее навозного жука.