Молчание длилось уже четверть часа. Кассиан, как всегда, был невозмутим: пальцы переплетены, взгляд устремлен вперед, лицо — маска холодной отстраненности от всего. Я же изо всех сил пыталась удержать внутри бурю. Не думать о том, что произошло. Не вспоминать его слова. Не чувствовать.

Путь не обещал быть долгим; на этот раз дияр объяснил мне, что их лошади — усовершенствованный организм, выносливый и сильный. Они могут развивать куда большую скорость, чем обычные, и очень долго не нуждаются в отдыхе. Оказалось, что и над экипажами специально для таких животных потрудились лучшие инженеры; именно поэтому, если не смотреть в окно и не видеть, насколько быстро проносится за ним пейзаж, и не поймешь, с какой скоростью двигаешься.

Стоявшая передо мной задача стала отличным поводом отвлечься и не сокрушаться над последствиями принятого мной решения относительно Кассиана. Волевым усилием я решила сфокусироваться именно на ней, отметая все остальные ненужные эмоции прочь.

И все бы хорошо, если бы сквозь отстраненность дияра нет‑нет да не просачивалась странная, не до конца понятная мне злость.

Неужели ему оказалось так сложно принять отказ в ответ на свое, как ему кажется, великодушное предложение? Впрочем, как я и решила ранее, не мое это дело. Пусть думает что хочет. Нечто едкое и гадкое глубоко внутри меня, может, даже радуется, что не одна я испытываю разочарование.

Кассиан вдруг резко повернул голову. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на губах, потом снова устремился вперед.

На самом деле обстоятельства сложились самым удачным образом. Утром того же дня камердинер Холлдор явился в кабинет дияра, никак не прокомментировал обнаруженную там меня, скользнул только колючим взглядом по многочисленным синякам и следам укусов и сообщил, что Конклав объявил созыв в полном составе.

И вот, уже на следующий день, мы едем туда вместе. Кассиан решил, что информация, которой я владею, действительно может оказаться полезной, но для начала нам нужно убедить в ее достоверности других дияров, и вместе это будет сделать проще. Рационален, как и всегда.

— Как думаешь, зачем этот созыв? — нервно поинтересовалась я, чтобы просто разрушить мучительную тишину.

— Без понятия, причину не указали, — равнодушно пожал плечами Кассиан. — Не слишком люблю тратить свое время на бесконечные разговоры, которые там обычно происходят. Все говорят‑говорят, обсуждают… Много слов, мало дела. Но в этот раз благодаря тебе в этом всем хотя бы есть смысл.

Кажется, он испытывает не слишком теплые чувства к своим коллегам. Помню, он и раньше отзывался о них с некоторой долей скепсиса.

— Ты об остальных диярах не очень высокого мнения? — решилась спросить я.

Невозмутимость на лице Кассиана дала трещину, он удивленно вскинул брови.

— С чего ты взяла? Просто у всех свои сильные стороны. Моя — точно не в навыке трепать языком. Тем лучше, что такие навыки есть у других.

Да. Если бы Кассиан носил имя какого‑то предмета или явления, это точно была бы Прагматичность. Я невольно улыбнулась этой мысли и тут же одернула себя. Но Кассиан все равно заметил.

— Что тебя позабавило?

— Ничего такого, — стушевалась я. — Просто подумала, что в этом весь ты.

И тут же скривилась от неуместной нежности, которую услышала в собственном голосе.

Проклятье. Он мне нравится. Как бы ни хотелось это отрицать, несмотря ни на что — он мне нравится.

Я подняла на дияра затравленный взгляд в попытке прочесть: поняла ли это и сидящая напротив ледышка, или его сердце на это в принципе не способно? Но вместо ожидаемой отстраненности встретила глаза уставшего человека, которому все опостылело.

Он вдруг сделал приглашающий жест и сказал:

— Иди ко мне.

Я замерла. Экипаж мягко покачивался, за окном мелькали размытые силуэты редких деревьев, но для меня весь мир сжался до человека, сидящего напротив.

Не дождавшись реакции, он вздохнул, взял меня за запястье и настойчиво потянул на себя. Наверное, на самом деле мне просто не захотелось сопротивляться, и мгновением позже я обнаружила себя сидящей рядом с ним, прижатой к его боку.

Кассиан обнял меня за плечи не робко, не вопросительно, а уверенно, словно это было самое естественное движение в мире. Я на миг замерла, ощущая, как тепло его тела проникает сквозь ткань самого глухого платья, которое я смогла найти в своем гардеробе.

Не до конца сознавая, что делаю, я медленно наклонила голову и положила ее на его плечо. Закрыла глаза, вдыхая этот сводящий с ума запах: смесь костра, формалина, вереска и чего‑то неуловимого, присущего только ему. Мне ведь можно на минуту, совсем на чуть‑чуть, представить, что все в порядке?

Кассиан чуть сдвинул край рукава моего платья. Движение почти невесомое, но невероятным образом оно отозвалось во мне оглушительным покоем. Его большой палец медленно огладил след, оставленный им же прошлой ночью.