Кассиан перевернул меня на спину, и я встретилась с его взглядом. Сейчас он выглядел как абсолютно обычный человек. Я почти ждала его привычного «закончили», но вместо этого он наклонился, прикусил мочку моего уха и прошептал:

— Мы только начали.

Первое, что я ощутила — тяжесть. Не ту, что бывает от слишком теплого одеяла или неудобной позы, а глубинную, пронизывающую каждую мышцу, каждый сустав. Я попыталась пошевелиться и тут же сдавленно охнула. Ломота вспыхнула во всем теле: в плечах, в пояснице, в бедрах.

Что произошло?

Этот вопрос пробился сквозь вязкий туман в голове, но ответа не нашлось. Я приоткрыла глаза и тут же зажмурилась, потому что тусклый свет в спальне, лишенной окон, тем не менее отозвался сильной резью.

Где я?

Комната плыла перед глазами. Незнакомые очертания: низкий столик у стены, пара кресел, кровать с высоким изголовьем. Все строго, без излишеств. Не моя спальня. Не мои вещи.

Память возвращалась обрывками.

Кассиан. Его голос.

«Мы только начали».

Я резко приподнялась, и тут же волна головокружения заставила упасть обратно на подушку. Руки дрожали. Я провела пальцами по шее, плечу — кожа была покрыта едва ощутимыми бугорками. Следы зубов.

Попыталась вспомнить больше. Фрагменты вспыхивали и гасли: его пальцы, впивающиеся в мои плечи, боль, от которой так быстро не осталось ни следа, и сводящая с ума, лишающая рассудка страсть, жажда, которая заставила мое тело не сопротивляться, а даже просить больше.

Я с трудом села, опираясь на дрожащие руки. Одеяло сползло, обнажив плечи. На коже — следы от ногтей, багровые пятна там, где его хватка была особенно сильной. Я коснулась одного из них — и по телу пробежала дрожь. Не от боли. Ее, как ни странно, я почти не чувствовала.

Дверь тихо скрипнула.

Я вздрогнула, резко обернувшись. На пороге стоял Кассиан. В руках поднос с чаем и выпечкой, которые обычно мне приносила Клара. Он выглядел… обычным.

— Проснулась, — сказал он спокойно, словно ничего не произошло.

Я хотела что‑то сказать, но слова застряли в горле. Вместо этого я лишь сжала край одеяла, пытаясь прикрыть обнаженное тело.

Кассиан подошел, поставил поднос на столик рядом с кроватью. Его взгляд скользнул по мне — медленно, оценивающе.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, но в голосе не было ни капли сочувствия. Только холодный интерес. Совсем не то, что мне хотелось бы услышать сейчас, чего я подсознательно ожидала.

Я наконец нашла силы спросить:

— Что ты сделал со мной?

Он чуть склонил голову, словно удивляясь моему вопросу.

— Ничего, чего бы ты не хотела.

— Я не об этом, — заторможенно ответила я, отведя взгляд и чувствуя, как кровь мучительно приливает к лицу. — В самом начале ты что‑то сделал со мной.

Я посмотрела на свои руки. Они дрожали, но самое главное — их покрывали синяки, которые выглядели не так, будто их оставили всего несколько часов назад. По краям появилась рваная желтизна, как если бы прошло минимум несколько часов.

Кассиан, присевший на край кровати рядом со мной, беспечно пожал плечами.

— Ну, я не был заинтересован в том, чтобы ненароком тебя убить или превратить весь процесс в мучение. Поэтому да, кое‑что я поправил в тебе. Ничего опасного, Лора, напротив, теперь твое тело, скажем так, стало несколько менее чувствительно к боли и, пожалуй, чуть быстрее восстанавливается.

Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, во всяком случае всей. Кассиан определенно что‑то недоговаривает.

— И?.. — настойчиво нажала я, от напряжения забыв о стеснении и неловкости.

— И это не вполне обратимо, — недовольно поджал губы Кассиан. Он не хотел посвящать меня в подробности.

— Что еще? — уже совершенно мрачно поинтересовалась я, шестым чувством понимая, что это по‑прежнему не вся информация, о которой мне стоит знать.

— М… вряд ли ты теперь сможешь почувствовать хоть что‑то с обычным мужчиной, — сдался наконец дияр. — Я хотел поговорить об этом с тобой позже, когда ты будешь способна трезво смотреть на ситуацию.

Я застыла, пытаясь осознать сказанное, но внутри царил хаос. Мысли разбегались, натыкаясь друг на друга. Он без моего согласия, без предупреждения… Просто взял и сделал, зная, какие будут последствия. Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, и резко подняла на него взгляд.

— Трезво? Сейчас я трезвее некуда.

— Хорошо. Тогда позволь я просто покажу, так будет быстрее. Жди.

С этими словами он вышел из спальни и вскоре вернулся из лаборатории, держа в руках какую‑то уже пожухлую травинку. Вероятно, извлек что‑то из запасов, на основе которых сам делал многочисленные составы.

Кассиан вытянул раскрытую ладонь так, чтобы мне было хорошо видно.