«Дияр никогда не прикоснется к женщине, если она сама того не попросит», — всплыл в голове голос Клары.

Время словно замедлилось. Каждый удар сердца отдавался в ушах, будто отсчитывая последние мгновения перед прыжком в бездну.

Я сглотнула, пытаясь унять дрожь в пальцах, и подняла на Кассиана взгляд, в котором, надеюсь, не читалась вся охватившая меня паника. Внутренний голос надрывно кричал, что я совершаю самую большую ошибку в своей жизни.

— Не знаю, — медленно произнесла я, чувствуя, как пересохли губы. — Но уверена, что не хочу сейчас просто уйти и закончить на этом.

Вместо ответа Кассиан подошел так близко, что я едва сдержалась, чтобы не отступить, не вернуть хотя бы часть дистанции.

Его глаза, темные и тяжелые, впились в мои, словно пытались прочесть то, что я сама еще не до конца понимала. Он сделал еще один шаг, сокращая и без того ничтожное расстояние между нами. Кассиан медленно поднял руку и взял меня цепкими пальцами за подбородок, заставляя смотреть прямо на него.

— Лора, — его голос звучал низко, почти мягко, но в нем слышалась сталь, — я ценю твой душевный порыв. Искренне ценю. Но…

Он замолчал, словно подбирая слова, которые не ранят слишком сильно. Я задержала дыхание, чувствуя, как внутри все сжимается в ожидании удара.

— …но мои взгляды на жизнь не позволяют мне воспользоваться ситуацией, — продолжил он, и каждое слово падало на сердце, как капля свинца. — Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь.

Я попыталась что‑то сказать, но он слегка сжал пальцы, не давая мне прервать его.

— Ты думаешь, что хочешь меня. Но это не так. Ты хочешь спокойного, сдержанного мужчину, который протянул тебе руку помощи в момент, когда ты в ней особенно нуждалась, от которого ты ее ждать, казалось бы, не могла. Ты испытываешь влечение не ко мне, а к той части, которую я сам позволил тебе увидеть. К самой приглядной.

Где‑то в глубине души я понимала: он прав. Хотя бы отчасти. Но что‑то внутри меня отчаянно кричало, что это неправда.

— Мне кажется, что я вижу тебя гораздо лучше, чем ты думаешь, — произнесла я, приложив все силы, чтобы справиться с дрожью в голосе.

Кассиан усмехнулся. Не как обычно, с ироничной сдержанностью, так ему свойственной, а криво, жестко.

— Я надеялся обойтись без этого, но иначе до тебя, по всей видимости, не дойдет.

Лицо дияра исказилось, и через какую‑то долю мгновения я поняла, что смотрю не в льдистые глаза Кассиана, а в черноту его истока. И прежде чем я успела даже просто осознать, что происходит, он притянул меня к себе, одной рукой схватил за волосы, и с моих губ сорвался невольный вскрик. Вторая его ладонь легла на мою грудь в области солнечного сплетения, и еще через секунду я почувствовала, что не могу ни двигаться, ни говорить — ничего, только смотреть широко распахнутыми глазами в его всепоглощающую черноту.

Кассиан позволил себе насладиться тем, что видел, а затем медленно склонился к моему уху и низко прошептал:

— Знаешь ли ты, сколько раз за время нашей работы мне хотелось посмотреть, на что способно твое тело? — вкрадчиво спросил он. — Сколько оно может выдержать, как громко будет кричать, как быстро ты испытаешь отчаяние и что почувствуешь, когда поймешь, что не можешь сделать совершенно ничего? — Он медленно провел кончиками пальцев линию от моей груди до низа живота, и я почувствовала, как сердце пропустило удар.

Невольно мне захотелось это остановить, оттолкнуть его, но одновременно с этим, вместо страха… я испытала нечто другое, темное внутри меня, которое откликалось на его слова. И оно было радо, что я не могу остановить это, даже если захочу.

Кассиан отстранился и чуть наклонил голову, изучая мою реакцию с почти научным интересом. Его пальцы сильнее сжали мои волосы, и от этой едва ощутимой боли по телу пробежала волна жара.

— Ты решила, что хочешь меня, — повторил он, и в его голосе зазвучала почти болезненная откровенность. — Но ты даже не представляешь, что это значит. Не представляешь, каково это — чувствовать полную власть над человеком в твоих руках, — он вновь склонился к моему уху, и я почувствовала, как обжигает его дыхание. — Это ведь твой первый опыт, принцесса, не так ли? Не думаю, что ты мечтала, чтобы он был таким.

Дияр отпустил мои волосы, но второй рукой продолжил прижимать меня к себе. Я почувствовала, как медленно и мучительно возвращается контроль над телом — сперва дрогнули пальцы, затем едва заметно шевельнулись плечи. Мое тяжелое дыхание звучало как будто издалека, словно принадлежало не мне, а незнакомому человеку, которого я не узнавала.

Кассиан не шевелился. Он ждал — холодно, расчетливо, с тем почти звериным терпением, которое бывает у хищника, следящего за добычей. Я знала: он ждет, когда я очнусь достаточно, чтобы отшатнуться, оттолкнуть его, обрушить на него поток обвинений — или молча сбежать, захлопнув за собой дверь, как делают люди, столкнувшиеся с тем, что приводит их в ужас.