Мы подняли его школьных учителей. Все, как один, твердят одно и то же: «Умный мальчик, гениальный. Но скрытный». Он никогда не фотографировался. Ни с кем не дружил. Избегал школьных альбомов, как огня.

Мы ездили в тот самый магазинчик кукол, который остался от его матери. Он давно закрыт, заброшен, витрины забиты фанерой. Бабка, которая его воспитывала, умерла много лет назад, когда Даниилу исполнилось девятнадцать. Дом продали в тот же месяц каким-то совершенно левым людям.

Где он? Что с ним стало? Как он превратился из замкнутого подростка в гениального хакера-психопата, который годами срежиссировал мою жизнь? Ответов нет. Мы бьемся головой о бетонную стену.

Зато, чтобы я окончательно не сошла с ума от паранойи, мироздание решило подкинуть мне испытание бытом.

Ребята, я как-то незаметно для самой себя… переехала к Валиеву.

Нет, серьезно!

Я даже не поняла, как это произошло! Просто в один прекрасный день я заикнулась, что мне нужно заехать в свою служебную квартиру за вещами и полить кактус. Ильдар только молча кивнул. А на следующий вечер, когда я вернулась с работы в его пентхаус, я обнаружила в его необъятной гардеробной все свои шмотки, аккуратно развешанные по цветам, а Валерий с гордым видом стоял на кухонном острове из черного мрамора.

С тех пор мы живем вместе. И, кажется, я ежесекундно, сама того не подозревая, пытаюсь его убить.

Клянусь, это выходит случайно!

Мой организм просто не привык делить территорию с кем-то еще.

На прошлой неделе он решил романтично подкрасться ко мне сзади на кухне. Мой уличный рефлекс сработал быстрее мозга: я развернулась и случайно, но от души зарядила ему локтем прямо в его идеальную татарскую челюсть.

А потом он делал свои утренние отжимания на ковре, а я, сонно пошатываясь с кружкой кофе, умудрилась наступить ему прямо на ладонь.

А недавно… недавно был апогей.

Он лежал на диване и попросил передать ему телефон. Я, искренне уверенная, что у человека, который управляет IT-империей, должны быть рефлексы ниндзя, просто кинула этот тяжелый, бронированный смартфон ему в грудь.

Спойлер: он его не поймал.

Телефон прилетел с таким звуком, что я испугалась, не сломала ли я ему ребро.

Ильдар тогда лежал, хрипло дышал, массируя грудную клетку, и философски выдал: «Лисицына, я с тобой до старости точно не доживу. Ты мой личный пункт назначения».

При этом, несмотря на все мои покушения на его жизнь, ночи у нас такие… что соседям снизу пора доплачивать за моральный ущерб. Я даже не буду пытаться это описывать, чтобы не сломать вам психику.

Ах да! И вишенка на торте. Вчера к нам заезжала его мама.

Да, я познакомилась со свекровью (или как там это официально называется, когда у тебя на пальце нет кольца, но ты живешь на его территории?).

Я тряслась как осиновый лист.

Ждала строгую, надменную матрону, которая посмотрит на меня, как на мусор. А приехала потрясающая, теплая, улыбчивая женщина, которая с порога обняла меня и сказала, что давно мечтала посмотреть на ту, кто наконец-то заставил ее сына улыбаться.

Но знаете, что самое смешное?

Мама у Ильдара… рыжая!

Ну, то есть, у нее темный, глубокий каштановый цвет волос, но на солнце он отливает абсолютно явным, густым медным рыжим оттенком!

Когда я это увидела, меня порвало.

Теперь я подкалываю Его Темнейшество по поводу эдипова комплекса. Говорю, что его тяга к рыжим — это генетическая травма. Он страшно хмурится, рычит, что его мать брюнетка, и запрещает мне нести чушь. А я сегодня утром битые полчаса копалась в его густых темных волосах, пытаясь найти хоть один рыжий проблеск. Он разозлился, подмял меня под себя и заткнул мне рот поцелуем.

В общем, живем.

Ждем, когда мой психованный братец сделает следующий ход, и стараемся не убить друг друга в быту.

Конец связи.

Пойду проверю, жив ли там мой персональный терминатор.

***

Я перечитала текст, улыбнулась своим мыслям и с наслаждением нажала кнопку «Опубликовать».

Дверь ванной с тихим щелчком открылась.

Я подняла глаза и моментально забыла не только о блоге, но и о том, как правильно вдыхать кислород.

Ильдар вышел из клубов пара. Абсолютно, тотально, бессовестно голый.

Капли воды блестели на его широких плечах, стекали по рельефным кубикам пресса и терялись в темной дорожке волос, уходящей вниз. Я сглотнула, чувствуя, как во рту мгновенно пересохло. Жить с этим мужчиной и сохранять трезвость ума было просто физически невозможно. Он был словно высечен из темного мрамора — тяжелый, опасный, потрясающе красивый.

Я полулежала на кровати, опираясь на подушки. На мне был только тончайший черный шелковый пеньюар, который больше открывал, чем скрывал.