— Ты всегда была очень умной, сестренка, — он ласково, огромной ладонью погладил меня по растрепанным рыжим волосам. Я инстинктивно вжала голову в плечи, но не отстранилась. — Я просил его познакомить меня с тобой. Очень просил. А он отказал. Сказал, что я чудовище. Что дурная кровь. Что он никогда, ни при каких обстоятельствах не подпустит меня к тебе. Он только куклы соглашался передавать, чтобы я не буянил. Пока однажды не понял…

— Что ты убиваешь девушек.

— Угу, — он безразлично пожал плечами, словно речь шла о сломанных игрушках. — Вот скажи мне, почему женщины такие дуры, а? Стоит мальчику-подростку сесть на лавочку в парке, закрыть лицо руками и заплакать, как они тут же бросаются помочь. «Маленький, что с тобой? Почему ты плачешь?». И всё. Идут с тобой, куда ты захочешь. Делают, что ты хочешь. Пьют то, что ты им даешь. Идеальные куклы.

— Зачем? Зачем ты это делал? — мой голос дрожал.

Он проигнорировал вопрос. Взмахнул рукой, словно отгоняя назойливую муху.

— Было так легко подставить отца. Он идиот. И он заслужил то, что с ним случилось. За то, что бросил меня. За то, что прятал тебя.

Он откинулся на табуретке, скрестив руки на широкой груди.

— А потом я встретил тебя. Там, в детдоме. Помнишь? Я посмотрел на тебя и придумал Игру. Идеальную игру. Как только ты сказала мне, чего желаешь, я всё продумал. Я сделал тебя звездой журналистики. Я вылепил твою карьеру. Я нашел тебе мужика, который будет тебя защищать. Только упрямая же ты лисенок, упорно отказывалась идти к нему по моим следам! Я тебя к нему — ты от него!

— Почему Ильдар? — вырвалось у меня. — Почему из всех миллиардеров Москвы ты выбрал именно Валиева?

Брат философски пожал плечами.

— Да понравился он мне. Я тогда только в Москву приехал. Мелкий был, щуплый. Напали на меня в подворотне уроды какие-то, хотели деньги отжать. А он с другом своим, с Дамиром, мимо проходили. Заступились за меня. Раскидали этих гопников. В больницу меня отвезли, денег дали, на работу потом в кафешку при универе устроили.

Он усмехнулся своим воспоминаниям.

— Я сначала вообще на Дамира внимание обратил, для тебя. Но тот непробиваемый был, как танк. А вот Ильдар… Ильдар другое дело. Огонь. А как ты ему коленом пробила в Смоленске! Маленькая да удаленькая. Боже, ты мой кумир, лисенок!

У меня мороз пошел по коже. Он всё это время наблюдал за нами, как за реалити-шоу.

— В общем, к чему я это всё, — он вдруг хлопнул ладонями по коленям и решительно поднялся. — Игра окончена. Я выполнил все твои желания. Ты успешна. У тебя хороший, безопасный мужик, который порвет за тебя любого.

Он возвышался надо мной, огромный, темный, безумный.

— И теперь ты убьешь меня?

— О, Господи, нет! Ты что?! — он искренне, до глубины души возмутился, всплеснув руками. — Я никого не трогал с тех пор, как отца посадили! Да я и не выходил отсюда уже пятнадцать лет.

Он обвел рукой комнату, заставленную куклами.

— Ну… чтобы не поддаваться соблазну. Бесят меня эти их жалостливые взгляды на улице. Убивать хочется. А так — сижу себе здесь. Серверы ломаю. Наблюдаю за тобой. Радуюсь.

— И что дальше? — я не верила ни единому его слову. Маньяки не останавливаются.

— Да ничего. Я с тобой познакомился, поговорил лично. Сбылась мечта. И теперь я, как обычно, исчезну. Навсегда.

— Куда? — голос предательски дрогнул.

Он улыбнулся.

Поднял огромный палец и указал в бетонный потолок. А затем, театрально нахмурившись, перевел палец вниз, к полу.

— Хотя, наверное, меня ждет ад. Не хочу в рай. В аду веселее.

Он шагнул ко мне. Я инстинктивно вжалась в спинку стула, но он лишь достал из кармана складной нож.

— А ты… ты сейчас, только пообещай, ладно? Пообещай, что драться не будешь. Я тебя развяжу, и ты выйдешь в эту дверь. И побежишь. Не оглядываясь. Ладно?

Киваю.

— Ладно, лисенок?

— Да. Да.

Лезвие ножа скользнуло по толстым веревкам. Раз. Два. Мои руки и ноги обрели свободу. Кожу нещадно саднило, но я не обращала на это внимания.

Брат отошел в сторону, уступая мне путь к тяжелой железной двери в конце комнаты.

— Рад был познакомиться, Вика.

Я подорвалась со стула, едва не упав на онемевших ногах, бросилась к двери, навалилась на тяжелую ручку и вывалилась наружу.

Яркий, слепящий дневной свет ударил по глазам. Морозный воздух обжег легкие.

Я заморгала, пытаясь сфокусироваться.

Это был дом.

Старый, заброшенный частный дом где-то на окраине. Вокруг — пустырь и голые деревья.

Я сделала шаг. Потом второй.

«И побежишь. Не оглядываясь».

Я рванула вперед, проваливаясь ботинками в стылую, подмерзшую грязь. Я бежала так, как не бегала никогда в жизни. Легкие горели, сердце билось где-то в горле.

Десять метров. Двадцать. Тридцать.

А затем за моей спиной раздался оглушительный, чудовищный грохот.